История Древней Греции

Ранняя Греция

3. Образование Афинского государства

1. Древняя Аттика

Политическая история Аттики представляет классический образец возникновения государства. Энгельс пишет:

«Как развилось государство, частью преобразуя органы родового строя, частью вытесняя их путем внедрения новых органов и, в конце концов, полностью заменив их настоящими органами государственной власти; как место подлинного "вооруженного народа", защищавшего себя собственными силами в своих родах, фратриях и племенах, заняла вооруженная "публичная власть", которая была подчинена этим государственным органам, а следовательно, могла бвть применена и против народа, — все это, по крайней мере в начальной стадии, мы нигде не можем проследить лучше, чем в Древних Афинах».

Аттика — одна из областей средней Греции — представляет собой полуостров, треугольником выступающий в Эгейское море и омываемый с запада Сароническим заливом; пролив Эврип отделяет Аттику от острова Эвбеи. Центральная область Аттики окружена горными хребтами. Река Кефис разрезает долину на две части и соединяет равнину с морем.

Почва Аттики малоплодородна. Поэтому своего хлеба не хватало, и его приходилось ввозить. Наиболее пригодными для земледелия были равнины: Педион, расположенная вокруг города Афин; Месогея, находящаяся к северо-западу от Афин; Элевсинская — к северо-востоку от Афин и Марафонская — на берегу Эврипа. На равнинах сеяли главным образом пшеницу. Однако наиболее распространенной хлебной культурой был ячмень, который мог расти и на горных склонах. Приблизительно с VI в. до н. э. основными сельскохозяйственными культурами становятся виноград и оливки.

Аттика богата полезными ископаемыми—ценными сортами мрамора, пластическими глинами, годными для гончарного производства; здесь находились богатейшие серебряные рудники Греции. В Лаврийских горах, на юге Аттики, наряду с серебром добывалось и железо.

На западном берегу Аттики несколько естественных гаваней. Среди них наиболее удобными были Фалер и Пирей.

О ранней истории Аттики и ее главного города Афин известно немного. Раскопки показали, что еще в микенский период на территории Аттики существовали укрепленные поселения. В более поздний, гомеровский, период Аттика была разделена на несколько независимых общин, постоянно враждовавших между собой. Впоследствии все общины объединились вокруг Афин. Такое объединение получило в Греции название синойкизма. В преданиях рассказывается, что, после того как царем стал Тесей, он упразднил советы и должностных лиц разных городов и объединил путем синойкизма всех жителей вокруг одного города, учредив один совет и один пританей.

В действительности объединение Аттики было постепенным и длительным процессом, продолжавшимся с конца II тысячелетия до н. э.

Археологическое обследование территории Аттики дает возможность установить последовательность присоединения отдельных общин к Афинам. В древности каждая община, каждый полис имели своего собственного бога-покровителя. Война между общинами в представлении древних была в то же время борьбой между их богами. Бог — покровитель покоренной общины — становился также богом общины-победительницы, но ему отводилось в пантеоне второстепенное место. Таким образом, по мере того как отдельные области Аттики присоединялись к Афинам, на Афинском акрополе рядом со святилищем богини Афины появлялись храмы или алтари божеств — покровителей покоренных областей. Последовательность в расположении святилищ на Афинском акрополе позволяет с известной долей вероятия судить о времени присоединения различных частей Аттики к Афинам.

Раньше других была подчинена приморская область Паралия, богом-покровителем которой был Посейдон. С этого времени на акрополе рядом с храмом Афины появилось святилище Посейдона. После Паралии к Афинам присоединяется Диакрия, гористая область в северной части Аттики; ее покровитель Тесей прочно вошел в аттическую мифологию. Позже других областей был присоединен Элевсин, расположенный в западной части Аттики, на границе с Мегаридой, и на этом объединение Аттики было завершено. Это произошло, по видимому, в VII в. до н. э., так как археологи обнаружили относящиеся к VII в. остатки стены, защищавшей Элевсин со стороны Афин. Афинский пантеон пополнился богиней — покровительницей Элевсина, Деметрой. Если до синойкизма в каждой области существовали только свои, местные религиозные праздники, то теперь появляются новые, общеаттические. Один из таких праздников в честь Афины, богини — покровительницы города, получил название Панафиней. В историческую эпоху Панафинеи были общенародным праздником, сопровождавшимся торжественными процессиями и играми.

Синойкизм не только усилил Афины, но и способствовал разложению родовых отношений, которое началось еще в гомеровский период. Энгельс писал о синойкизме следующее: «Перемена состояла прежде всего в том, что в Афинах было учреждено центральное управление, то есть часть дел, до того находившихся в самостоятельном ведении племен, была объявлена имеющей общее значение и передана в ведение пребывавшего в Афинах общего совета. Благодаря этому нововведению афиняне продвинулись в своем развитии дальше, чем какой-либо из коренных народов Америки: вместо простого союза живущих по соседству племен произошло их слияние в единый народ. В связи с этим возникло общее афинское народное право, возвышавшееся над правовыми обычаями отдельных племен и родов; афинский гражданин, как таковой, получил определенные права и новую правовую защиту также и на той территории, где он был иноплеменником. Но этим был сделан первый шаг к разрушению родового строя, ибо это был первый шаг к осуществленному позднее допуску в состав граждан и тех лиц, которые являлись иноплеменниками во всей Аттике и полностью находились и продолжали оставаться вне афинского родового устройства».

Однако и после синойкизма в Аттике продолжали сохраняться древнеродовые деления на четыре обычные у ионийских греков филы, в свою очередь подразделявшиеся на фратрии, каждая из которых представляла собой объединение нескольких родов. Кроме того, легендарному Тесею афиняне приписывали разделение населения по характеру занятий на геоморов — земледельцев и демиургов — ремесленников.

Дальнейшее социально-имущественное расслоение в VIII—VII вв. протекало в Аттике очень интенсивно. Родовая знать, окончательно закрепившая за собой свои привилегии, создала особую группу, носившую название эвпатридов, т. е. «имеющих благородных отцов».

Экономическую основу могущества эвпатридов составляли плодородные земли, расположенные вблизи Афин на Педионе. Пережитки родового строя в Афинах были еще очень сильны: земля не могла отчуждаться, и все имущество оставалось во владении рода. Однако давали себя знать и новые отношения Некоторые эвпатриды занимались ростовщичеством и торговлей. Число богатых и влиятельных аристократических родов в Аттике, как и вообще во всей Греции, с каждым поколением уменьшалось. Денежное хозяйство способствовало разложению родовых отношений не только в низших слоях населения Аттики, но и в верхнем слое «благородных». Меньшая часть эвпатридов богатела, и влияние ее возрастало, большая же часть беднела и опускалась в разряд худородных. Чем дальше, тем все более богатство становилось неотъемлемым признаком родовитости. Число влиятельных эвпатридских родов и семей в Афинах в VIII—VII вв. было невелико, но в их руках сосредоточивались богатство, сила и власть.

Замкнутой господствующей верхушке эвпатридов противостояла остальная масса аттического свободного населения—демос. Демос не был однороден. В состав его входили мелкие и средние крестьяне, работавшие на своих участках, уже лишив шиеся земли феты, мелкие ремесленники, представители состоятельных торгово-ремесленных слоев — купцы, хозяева ремесленных предприятий, судовладельцы, — стремившиеся занять в формирующемся государстве такое же место, какое занимали в нем эвпатриды.

В Аттике и Афинах в дальнейшем проживало немало выходцев из других общин. Они не могли войти в состав фил, фратрий и родов, принадлежность к которым определялась кровнородственными связями коренного аттического населения. Оставаясь за пределами родовой организации, эти жители считались людьми «не чистого происхождения» и составляли особую группу метеков. Будучи лично свободными, метеки не пользовались политическими правами и были ограничены в экономических правах Им запрещалось например, владеть землей на территории Аттики и иметь собственные дома. Они должны были выплачивать также особый налог — метекейон.

Низший слой аттического общества составляли лишенные каких бы то ни было прав рабы, число которых с каждым столетием возрастало.

Старые родовые учреждения не соответствовали новым отношениям, развивавшимся в афинской общине. Поэтому организация управления в Афинах претерпевает существенные изменения.

Верховная власть в Аттике в древности принадлежала басилеям. Около VIII в. до н. э. царская власть в Афинах исчезает. По преданию, последним афинским царем был Кодр, павший смертью героя в борьбе с дорийцами. После отмены царской власти Афинами стали управлять избранные из эвпатридов правители — архонты. Сначала должность эта была пожизненной, затем архонты стали избираться на 10 лет и, наконец, на один год. Первоначально избирался только один архонт. Позже образовалась коллегия из девяти архонтов: 1) первый архонт — архонт-эпоним (эпоним означает «дающий имя году»; по именам этих архонтов велось летосчисление); 2) архонт-басилей — выполнял главным образом жреческие функции, а также судебные функции по делам, связанным с культом; 3) архонт-полемарх — был предводителем афинского ополчения и 4) шесть архонтов-фесмофетов являлись хранителями закона, председателями различных судебных коллегий. Архонты отправляли общественные должности безвозмездно. Архонтство считалось высшим почетом и честью не только для самого архонта, но и для всего его рода, фратрии и филы, к которым он принадлежал.

По окончании срока полномочий архонты вступали в ареопаг — высший государственный совет, заменивший совет старейшин гомеровской эпохи. Ареопаг был хранителем традиций, высшим судебным и контролирующим органом. Заседал ареопаг на холме, посвященном богу войны Арею. Отсюда происходит и название «ареопаг» — «холм Арея».

Архонтами и членами ареопага могли быть только эвпатриды, представители самых влиятельных афинских родов. В Аттике VIII—VI вв. продолжало созываться народное собрание — экклесия. Однако оно во многом отличалось от народного собрания гомеровского времени. Если в прежнем народном собрании участвовали все взрослые мужчины-общинники, то в экклесии («собрании вызванных лиц»), по-видимому, могли принимать участие только те граждане, которых приглашали на него архонты. Поэтому народное собрание Афин в тот период было послушным орудием в руках родовой знати, которая могла не допускать к участию в нем неугодных ей общинников. Таким образом, власть в Аттике в этот период безраздельно принадлежала родовой аристократии.

С развитием товарно-денежных отношений активизировалась внешняя политика Афин. Появилась необходимость в создании флота. Для сбора денежных средств на постройку судов вся территория Аттики была разделена на 48 округов — навкрарий. Следовательно, параллельно делению на четыре племени по родовому признаку возникает новое, теперь уже территориальное деление. По этому поводу Энгельс пишет: «Были учреждены, неизвестно за сколько времени до Солона, навкрарии, небольшие территориальные округа, по двенадцати в каждом племени; каждая навкрария должна была поставить, вооружить и снабдить экипажем одно военное судно и, кроме того, выставляла еще двух всадников. Это учреждение подрывало родовое устройство двояким образом: во-первых, оно создавало публичную власть, которая уже не совпадала просто-напросто с совокупностью вооруженного народа; во-вторых, оно впервые разделяло народ для общественных целей не по родственным группам, а по проживанию на одной территории».

В это время Афины вели длительную и упорную борьбу с Мегарами за остров Саламин, закрывавший афинскому флоту выход в море.

Внутриполитическая жизнь Аттики в этот период проходила под знаком борьбы демоса и эвпатридов. Долго накапливавшееся недовольство существующим строем наконец прорвалось: в 30-х годах VII в. вспыхнула Килонова смута. Килон, аристократ по происхождению, одержавший победу на олимпийских играх, зять мегарского тирана Феагена, приобрел большую популярность в Афинах. Воспользовавшись скоплением народа во время праздника в честь Зевса, Килон с группой приверженцев решил осуществить государственный переворот. Сторонникам Килона удалось захватить акрополь, но удержаться в нем они не могли: народ не поддержал их.

Эвпатриды сумели быстро сорганизоваться и осадили акрополь. Самому Килону удалось бежать, а его приверженцам, искавшим убежища у жертвенника Афины, была обещана жизнь, если они оставят храм. Однако обещание это не было выполнено. При выходе из храма сообщники Килона были убиты, некоторые даже у алтаря Эвменид.

Осаждавших возглавляли представители рода Алкмеонидов. «Килонова скверна» наложила неизгладимое пятно на род Алкмеонидов. Они стали как бы проклятым родом, не сдержавшим обещания освободить осажденных и пролившим кровь у алтаря богини — покровительницы города. В течение всей афинской истории этим при всяком удобном случае пользовались в своих интересах их политические враги.

Попытка государственного переворота Килона не удалась, но все же толчок был дан. Классовые противоречия углублялись, а вместе с ними обострялась и классовая борьба. Начатая Килоном «смута» продолжалась и после его изгнания. Все это указывало на то, что общественное недовольство и брожение в середине VII в. были очень сильны.

Первой серьезной уступкой эвпатридов демосу было издание писаных законов — законов Драконта.

До этого времени писаных законов не существовало. Судили согласно обычаям предков, устно передававшимся из поколения в поколение. Отсутствие писаных законов позволяло судьям-аристократам произвольно толковать обычаи и выносить несправедливые решения. Такое положение побуждало широкие слои демоса требовать записи существующих обычаев.

В 621 г. до н. э. одному из архонтов, Драконту, было поручено пересмотреть и записать действующее обычное право, что он и выполнил. Так возникли Драконтовы законы.

Законы Драконта, согласно преданию, отличались необыкновенной суровостью. Смертная казнь полагалась даже за такое незначительное преступление, как кража овощей и плодов. «Законы Драконта написаны кровью» — так характеризовали их сами греки. Рассказывали, что на вопрос, почему он почти за все преступления приговаривал к смертной казни, Драконт будто бы ответил, что незначительные проступки заслуживают этого наказания, для серьезных же он не мог придумать большего.

Отсутствие других мер наказания, кроме смертной казни, свидетельствует о примитивности этого первого афинского законодательства. Драконт лишь записал существовавшие устные законы, восходившие, видимо, к глубокой древности.

Тем не менее при всей своей примитивности законы Драконта имели большое историческое значение. Это была одна из первых побед складывавшегося рабовладельческого демократического полиса над элементами родового строя, хотя бы потому, что некоторые статьи законов были определенно направлены против кровной мести. Писаное право вносило известный порядок в имущественные и деловые отношения и ограничивало произвол суда, находившегося в руках эвпатридов.

2. Солон и его законодательство

Запись законов не могла вполне удовлетворить афинское крестьянство и торгово-ремесленные слои демоса.

Положение сельского населения в Аттике в VII—VI вв. было в высшей степени тяжелым как в материальном, так и в правовом отношении. Об этом свидетельствуют наши главные источники—«Афинская полития» Аристотеля и «Биография Солона» Плутарха. Несмотря на известный схематизм и односторонность в освещении событий, самый факт разорения аттического крестьянства не вызывает сомнений. Главным бичом деревни было ростовщичество, усиливавшее обезземеливание крестьян.

Земля в то время была неотчуждаемой родовой собственностью. Ее нельзя было ни продать, ни завещать по желанию, ни отдать за долги. Однако эвпатриды, занимавшиеся ростовщичеством, нашли способ обходить эти древние установления. Они давали общинникам ссуды под залог земли и на заложенных участках ставили долговые столбы с именем заимодавца. Если общинник не выплачивал свой долг в срок, земля фактически переходила во владение кредитора, хотя продолжала формально считаться собственностью того рода, к которому принадлежал должник. Общинник работал по-прежнему на своей земле, но значительную часть урожая он отдавал кредитору — фактическому хозяину земли. Такие крестьяне-должники назывались пелатами, или шестидольниками, так как они, по-видимому, должны были отдавать хозяину-эвпатриду пять шестых снятого урожая.
Аристотель сообщает, что в Аттике накануне солоновых реформ (начало VI в. до н. э.) масса мелких землевладельцев оказалась в долгу у богатых эвпатридов. Должники обрабатывали землю богачей или же брали деньги под залог личной свободы. Заимодавцы, согласно суровым обычаям долговой кабалы, имели право обратить неисправного должника и членов его семьи в рабство и продать за пределы Аттики.

«Надо иметь в виду,—говорит Аристотель в „Афинской политии",— что вообще государственный строй (в Афинах.—Ред.) был олигархический, но главное было то, что бедные находились в порабощении не только сами, но также дети и жены. Назывались они пелатами и гектоморами (шестидольниками), потому что на таких арендных условиях обрабатывали поля богачей. Вся же вообще земля находилась в руках немногих. При этом, если эти бедняки не отдавали арендной платы, можно было увести в кабалу и их самих и детей»

Против эвпатридов, сосредоточивших в своих руках политическую власть и не желавших расставаться с родовыми порядками, выступали не только порабощенные шестидольники. Политическим господством аристократии тяготились и торгово-ремесленные слои населения. Наметился раскол и в среде самих эвпатридов. Главным источником обогащения некоторых аристократов становится морская торговля, а не землевладение, и они охотно блокируются с торгово-ремесленными кругами, так как имеют с ними общие интересы. Таким образом, господство эвпатридов вызывает недовольство всех элементов складывавшегося рабовладельческого полиса, среди них и части «благородных», по каким-либо причинам оторвавшихся от своего класса. В таких условиях наиболее дальновидной группе эвпатридов стало ясно, что удержать власть в своих руках можно только ценой некоторых уступок.

Приблизительно через 25 лет после Драконта, в 594 г., на политической арене появился Солон. Солон принадлежал к числу деятелей, стяжавших себе известность не только в Аттике, но и во всей Греции. Не случайно его причисляли к семи греческим мудрецам. Потомок царской фамилии Медонтидов, Солон много путешествовал, побывал во всех интереснейших местах Греции и Малой Азии. Он обладал философским складом ума и поэтическим дарованием. Дошедшие до нас образцы его стихотворений (элегий) обнаруживают в их творце незаурядный поэтический талант. Чтобы поправить расстроенное состояние, Солон, как это нередко делали эваптриды, занимался торговлей. По словам Плутарха, он стремился разбогатеть. «Мне очень хочется быть богатым, но мне не хочется толстеть от нечестно нажитого».

Возвышение Солона традиция связывает с войной Афин против Мегар из-за Саламина. Афиняне настолько были утомлены долгой и неудачной войной с Мегарами, что даже издали закон, запрещавший под страхом смертной казни поднимать вопрос о возобновлении войны за Саламин.

Учитывая воинственные и патриотические настроения афинского общества и особенно молодежи, не мирившейся с потерей Саламина и жаждавшей только предлога для возобновления военных действий, Солон пошел на хитрость: прикинувшись помешанным, он вышел на площадь и, став на камень, продекламировал заранее сочиненную им элегию «Саламин». В ней он призывал афинян к войне за Саламин.

Агитация Солона возымела действие: закон был отменен, и снова началась война с Мегарами. Военными действиями было поручено руководить самому Солону, и они принесли победу Афинам. После этого Солон стал самым популярным человеком в Аттике. Широкие слои населения видели в Солоне человека, способного освободить афинское общество от тяготевших над ним бед и примирить интересы враждовавших групп.

В 594 г. Солон был избран первым архонтом, наделенным широкими полномочиями отменять или сохранять существующий порядок или вводить новый, быть «посредником», «законодателем» и «примирителем».

Главную свою задачу Солон видел в том, чтобы успокоить крестьянство, сохранив по возможности политическое и экономическое господство эвпатридов. Если некоторые мероприятия Солона шли вразрез с интересами аристократии, то это было лишь следствием настоятельной необходимости, а не его желанием, как о том свидетельствуют его собственные элегии. В одном из стихотворений он так излагает конечные цели своей реформаторской деятельности:

Да, я народу почет предоставил, какой ему нужен,—

Не сократил его прав, не дал и лишних зато.

Также подумал о тех я, кто силу имел и богатством

Славился,— чтоб никаких им не чинилось обид

Первой и самой крупной реформой Солона была сисахфия, в буквальном переводе «стряхивание бремени», т. е. снятие долговых камней, стоявших на участках должников. Сисахфия единым актом освобождала массу должников, которыми была наводнена Аттика. Кроме уничтожения долгов, впредь запрещалась личная кабала, продажа несостоятельных должников за долги в рабство. Отныне должник расплачивался за долг своим имуществом, но не личной свободой и не свободой членов своей семьи.

В одном из стихотворений Солон, намекая на сисахфию, пишет, что лучше всего о его делах могла бы поведать:

Мать черная Земля, с которой снял тогда

Столбов поставленных я много долговых,

Рабыня прежде, ныне же свободная.

Должники, проданные в рабство за пределы Аттики, должны были быть выкуплены за общественный счет и возвращены на родину. Солон пишет:

На родину, в Афины, в богозданный град

Вернул я многих в рабство проданных...

Историческое значение отмены долговой кабалы как в Аттике, так и в других греческих полисах, где проводились аналогичные реформы, заключалось в том, что дальнейшее развитие рабства происходило уже не за счет сокращения числа свободных членов общины, что подрывало основы ее социальной и экономической жизни, а за счет ввоза рабов-иноземцев.

В дополнение к сисахфии, по свидетельству «Политии» Аристотеля, Солон издал закон, ограничивавший землевладение. Было бы, однако, неправильно думать, что Солон в своем законодательстве стремился подорвать экономическое могущество эвпатридов. Именно этот законодатель первый разрешил в Афинах отчуждение земли. Плутарх в «Биографии Солона» пишет: «Солон прославился также и законом о завещаниях. Прежде это было невозможно, но имущество и домашнее хозяйство должны были оставаться в роду умершего; он же предоставил право всякому отдать свое имущество, кому хочет, если только у него нет законных детей, он... сделал имущество достоянием собственников...».

Теперь землю можно было закладывать и отчуждать на законном основании под видом завещания. Таким образом, родовая собственность на землю была заменена частной. Разрешение отчуждать землю не только фактически, но и формально открывало путь для концентрации земли и прежде всего приносило выгоду крупным землевладельцам-эвпатридам. Этим Солон дал возможность аристократии вознаградить себя за те потери, которые она на первых порах должна была понести в связи с его аграрными реформами.

Чтобы поощрить разведение садово-огородных культур и одновременно понизить цены на хлеб, Солон разрешил вывозить за границу оливковое масло и запретил вывоз зерна. Это наносило удар спекуляции хлебом в Афинах и улучшало материальное положение городского населения.

Солону приписывают также ряд мероприятий, направленных на поощрение и расширение ремесла. «Видя, что почва Аттики не в состоянии прокормить все возрастающее население,—пишет Плутарх,— и что земля не может доставить средств к жизни праздной, ничем не занятой массе людей, Солон обратил особое внимание на ремесла. Одновременно с этим он поручил ареопагу наблюдать за средствами жизни каждого и строго наказывать праздных» Другой установленный Солоном закон гласил, что сын имеет право отказать престарелому отцу в поддержке, если тот не обучил его в юности какому-либо ремеслу.

Помимо ремесленников-афинян, в Афинах проживало много пришлых ремесленников-метеков, не пользовавшихся правами гражданства. Чтобы придать больший политический вес ремесленному слою, Солон наделил многих метеков правами афинского гражданства.

Поощряя развитие торговых отношений с ионийскими городами Малой Азии и Эвбеей, Солон заменил эгинскую монетную систему распространенной в этих областях эвбейской. Денежная реформа увеличила число находящихся в обращении монет, так как 70—73 старые эгинские драхмы были равны 100 эвбейским, введенным Солоном. Это способствовало дальнейшему развитию денежного обращения.

Логическим завершением всех мероприятий Солона были его политические реформы, которые нанесли еще один удар родовому строю. До Солона полнотой политических прав пользовались, как уже указывалось, только люди знатного происхождения — эвпатриды. Солон проводит так называемую тимократическую реформу (тимэ — «имущество», «ценз») и устанавливает имущественный ценз, который теперь стал определять политические права граждан.

По имущественному цензу все гражданское население Аттики было разделено на четыре класса, или разряда. За основу ценза был принят доход, выраженный в медимнах — единице измерения сыпучих и жидких тел (в переводе на наши меры равный 52,5 литра). Первый разряд составляли пентакосиомедимны, т. е. получавшие со своих полей, садов и огородов доход в 500 медимнов. Ко второму разряду, всадников, принадлежали граждане, имевшие 300 медимнов дохода, т. е. способные содержать боевого коня. Третий и самый многочисленный разряд составляли зевгиты — собственники — крестьяне средней руки, имевшие 200 медимнов дохода. Все прочие граждане, получавшие доход меньше 200 медимнов или вообще дохода не имевшие, зачислялись в четвертый разряд — фетов.

«...Таким образом,—замечает Энгельс,—в организацию управления вводится совсем новый элемент — частная собственность. Права и обязанности граждан государства стали устанавливаться соразмерно величине их земельной собственности, и в той же мере, в какой стали приобретать влияние имущие классы, начали вытесняться старые кровнородственные объединения; родовой строй потерпел новое поражение».

Деление на имущественные разряды преследовало не только политические, но и военные цели. На гражданах каждого разряда лежала обязанность несения военной службы и снаряжения на собственные средства. Первые два класса составляли кавалерию (всадничество), выезжавшую в поход на лошадях, зевгиты входили в состав тяжеловооруженной пехоты (гоплитов), феты служили в легковооруженной пехоте, составляли экипаж военных судов и несли нестроевую службу в войске. Сверх того, на первые два класса налагались еще и другие общественные повинности (литургии): устройство общественных праздников, поставка государству оснащенных кораблей (навкрарии) и т. д.

Одновременно при Солоне возрастает роль народного собрания, в котором теперь могли участвовать все без исключения взрослые афинские граждане. Экклесия выбирала всех должностных лиц, но избранными на высшие государственные должности архонтов могли быть только граждане первых классов.

Таким образом, цензовая реформа предоставила возможность активного участия в управлении государством богатым и состоятельным гражданам вне зависимости от их происхождения. Власть перестала быть монополией одних эвпатридов. Однако практически наиболее состоятельной частью населения Аттики продолжали оставаться эвпатриды; по величине получаемого со своих земель дохода они были зачислены в высшие имущественные разряды. Афинские надписи показывают, что и после реформы Солона ведущие государственные должности преимущественно находились в руках лиц аристократического происхождения.

Фетам фактически предоставлялось только право принимать участие в народном собрании. Кроме того, они могли быть выбраны судьями в созданный Солоном суд присяжных—гелиею. Этот суд был высшим судебным органом Афин. Передача судебных функций гелиее, в значительной мере состоявшей из неимущих, была, по мнению Аристотеля, одним из самых демократических мероприятий Солона.

Для предварительного рассмотрения дел, поступавших на обсуждение народного собрания, Солон учредил совет четырехсот; в него выбиралось по 100 человек от каждой из четырех фил, на которые делилось население Аттики. Аристотель пишет по этому поводу: «Далее он учредил совет четырехсот по сто от каждой филы, а совету ареопагитов назначил охранять законы; как и прежде, он (Ареопаг) имел надзор за государственным порядком, причем он обязан был не только следить за большинством самых важных государственных дел, но, между прочим, и привлекать к ответственности виновных...». Таким образом, власть ареопага — оплота господства аристократии — не была поколеблена.

Нужно отметить, что, по мнению современников, реформы Солона носили половинчатый, компромиссный характер. Ни демос, ни эвпатриды не были ими удовлетворены. Народные массы требовали передела земель. Солон в одном из своих стихотворений отвечает недовольному демосу:

Кто пришел за тем, чтоб грабить, полон был надежд больших

И рассчитывал богатство тут великое найти,

Ждал, что я, лаская мягко, нрав суровый проявлю.

Но тогда они ошиблись, а теперь, сердясь за то,

На меня косые взгляды мечут все как на врага.

Нужды нет: что обещал я, сделал с помощью богов

И трудился я не даром. Мне равно не по душе —

Силой править тирании, как и в пажитях родных

Дать худым и благородным долю равную иметь.

Претензии Солону предъявляют и «благородные»—аристократы, земли которых он спас от конфискации и раздела. Они считали, что законодательство Солона — чрезмерная уступка демосу. Именно этих, не склонных ни к каким уступкам эвпатридов, не желавших понять, что только благодаря его реформам господствующее положение знати может быть сохранено еще на некоторый период, Солон убеждает в одной из своих элегий:

А кто знатней и с большей силой должен бы

Меня хвалить и другом сделать бы своим.

По-видимому, недовольство различных слоев афинского общества деятельностью Солона привело к тому, что в конце концов он должен был сложить полномочия и уехать из Афин. «Я точно волк вертелся среди стаи псов»,— так он сам характеризует свое положение среди враждующих в Афинах группировок.

Однако, несмотря на половинчатый характер реформ, независимо от субъективной позиции Солона, объективно его реформы были направлены на ломку существовавших общественных отношений. «Солон... — пишет Ф. Энгельс,— открыл ряд так называемых политических революций, причем сделал это вторжением в отношения собственности».

После отъезда Солона классовая борьба в Афинах разгорелась с новой силой. В ней участвовали следующие группы: жители равнины — педии, представители крупного землевладения (эвпатриды), стремившиеся к возврату досолоновских порядков; паралии — жители приморской полосы, где преобладали торговцы и ремесленники, боровшиеся за сохранение солоновских реформ, и диакрии—крестьяне гористой области Аттики, которые были недовольны реформами Солона и стремились к переделу земли. Вождем педиев был Ликург, паралиев — Алкмеонид Мегакл, диакриев — Писистрат.

3. Тирания Писистрата

Писистрат происходил из древнего знатного афинского рода. Он был богатым человеком, владевшим золотыми рудниками во Фракии. Возвышение Писистрата началось со времени войны за Саламин, где он отличился и показал себя храбрецом. Испуганные ростом влияния Писистрата эвпатриды попытались организовать покушение на его жизнь, но оно не удалось. После этого по требованию диакриев народное собрание выделило Писистрагу охрану. Эту охрану составляли крестьяне-диакрии, вооруженные дубинами. Опираясь на поддержку крестьянства и используя своих дубинщиков, Писистрат в 560 г. до н. э. захватил власть в Афинах. Однако его положение на первых порах не было прочным. Политика Писистрата, проводимая в интересах аттического крестьянства, вызвала недовольство и эвпатридов-педиеев и паралиев. Аристотель в «Афинской политии» пишет: «Но так как власть его (Писистрата) еще не укрепилась, то приверженцы Мегакла и Ликурга, придя между собой к соглашению, изгнали его...».

Союз паралиев и педиеев, однако, просуществовал недолго. Вскоре после изгнания Писистрата между обеими группировками разгорелась борьба. Теснимый эвпатридами вождь паралиев Алкмеонид Мегакл вступил в союз с Писистратом.

Аристотель сообщает: «Сам Мегакл, поставленный в безвыходное положение своими противниками, начал переговоры с Писистратом и, условившись, что тот возьмет замуж его дочь, устроил его возвращение...».

Вскоре между диакриями и паралиями произошел новый разрыв. Результатом его было еще одно и на этот раз более длительное изгнание Писистрата из Афин. По-видимому, вместе с ним из города ушло много его сторонников. Располагая большими средствами, которые давали принадлежавшие ему Пангейские рудники во Фракии, Писистрат через некоторое время набрал наемное войско и, заручившись союзом с городом Эретрией на Эвбее, фессалийцами и фиванцами, высадился на побережье Аттики у Марафона. Опираясь на военные силы и поддержку диакриев, Писистрат обратил в бегство выступившее ему навстречу афинское ополчение и вступил в Афины. На этот раз он пробыл у власти до конца жизни (527 г.).

Таким образом, правление Писистрата длилось, если не считать перерывов, 33 года (560—527). Некоторыми учеными нашего времени высказывалось предположение, что второе изгнание Писистрата является позднейшим вымыслом. Однако нет достаточных оснований не считаться с категорическим утверждением нашего главного источника — «Афинской политии» Аристотеля.

Социальную основу власти Писистрата составляли диакрии, при поддержке которых он пришел к власти. Их интересы в первую очередь и стремился удовлетворить Писистрат. Возможно, что Писистрат частично удовлетворил потребность афинских крестьян в земле за счет земель, конфискованных им у его политических противников. Кроме того, Писистрат ввел государственный кредит для нуждавшихся землевладельцев, установил льготы в отношении налогов и принял ряд мер, улучшавших положение аттического крестьянства.

«Бедных он даже снабжал вперед деньгами на сельские работы, чтобы они могли кормиться, занимаясь земледелием», — пишет Аристотель.
Таковы главные мероприятия Писистрата, проведенные им в интересах диакриев. Кроме того, он ввел разъездных судей, разбиравших судебные процессы на местах и избавлявших сельских жителей от напрасной потери времени на поездки в города.

Возраставшая сила государства и авторитет его главы нашли блестящее выражение в благоустройстве Афин и территориальном росте города. Афины стали благоустраиваться, превращаясь в большой и цветущий город. Средства, получаемые от торговли и налогов, расходовались на постройку общественных зданий. Благодаря оживлению строительной деятельности беднейшее городское население получило работу. В этом отношении Писистрат — предшественник Перикла. При нем в Афинах был построен водопровод, воздвигнут храм Афины Паллады на месте будущего Парфенона, заложен храм Зевса Олимпийского, построен храм Деметры в Элевсине и др. Государственная централизация при Писистрате проявляется гораздо резче, чем при Солоне. Об этом свидетельствуют два факта: 1) введение общегосударственного подоходного налога (десятины) и 2) содержание постоянного наемного войска.

Идее государственной централизации была подчинена и религиозная политика Писистрата. При нем вошли в обычай и наряду с Панафинейскими приобрели значение всенародных Дионисии. До этого культ Диониса был только крестьянским праздником. Из олимпийских божеств по-прежнему особым почетом пользовалась Афина как символ объединенного Афинского государства.

Главной задачей Писистрата было усиление экономической мощи Афин. Афины поглощали много сельскохозяйственных продуктов — хлеба, масла, вина, овощей, фруктов, дичи и т. д. Городское население возрастало, увеличивалось число ремесленных мастерских, в которых наряду с рабами трудились свободные рабочие и безземельные крестьяне. Много людей было занято в порту, торговом и военном флотах.

Однако для растущей афинской торговли и ремесел одного внутреннего рынка было уже недостаточно. Писистрат стремился создать новые — внутренние и внешние—рынки для сбыта продуктов сельского хозяйства Аттики (главным образом оливкового масла). Афинских купцов и ремесленников привлекал черноморский рынок, откуда Греция с ранних времен в большом количестве импортировала хлеб и куда экспортировала некоторые продукты сельского хозяйства и ремесленную продукцию. К черноморскому рынку и протянул руку афинский тиран, стремясь овладеть входом и выходом в Черное море, берегами Геллеспонта, с одной стороны, и Боспора—с другой. Усилия Писистрата не пропали даром. При нем Афины захватили опорный, ключевой пункт при входе в Геллеспонт — Сигей (в Троаде), открывший путь к Черноморью. В то же время Сигей представлял собой плодороднейшую и удобную для поселения местность. На противоположном берегу, в Херсонесе Фракийском, утвердился афинянин Мильтиад. Это был представитель аристократического рода крупных афинских землевладельцев Филаидов, который, вероятно, потерял свои земли в Аттике и переселился на Геллеспонт. Мильтиад пользовался поддержкой Писистрата и зависел от него.

Таким образом, в руках Писистрата оказались ключевые позиции на проливах. О торговых связях Афин с Северным Причерноморьем во времена Писистрата свидетельствуют довольно многочисленные находки аттической керамики на черноморских побережьях.

В этот же период афиняне овладели островами Лемносом и Имбросом, распространили свое влияние на Наксос, где утвердился союзник Писистрата Лигдамид. Писистрат сумел также установить дружественные отношения с островом Делосом, занимавшим центральное положение в Кикладах, фессалийцами, Аргосом и Коринфом.

Широкое развитие внешней торговли предполагало существование значительного флота, экипаж которого составляли феты, оплачиваемые государством.

Государственный строй Афин при Писистрате формально не претерпел никаких изменений. Созданные Солоном учреждения сохранялись, но рядом с ними и над ними стоял тиран, Писистрат, права которого не были ни предусмотрены, ни ограничены действующей конституцией. Все должностные лица выбирались из его сторонников, поддержка народного собрания, большинство которого составляли крестьяне-диакрии, была ему обеспечена. Благодаря этому фактически власть сосредоточивалась н руках Писистрата. Острие диктатуры Писистрата, опиравшегося прежде всего на аттическое крестьянство, было направлено против старой родовой аристократии, тормозившей дальнейшее поступательное развитие производительных сил афинского общества. В этом состоит прогрессивное значение периода афинской истории, связанного с его именем. В своей политике Писистрат опирался также на торгово-ремесленные слои, в интересах которых он и стремился овладеть подступами к проливам. В позднейшей традиции о правлении Писистрата сохранились воспоминания, как о «золотом веке» Кроноса. «Афиняне,— говорит Аристотель,— жили тогда как бы в царствование Кроноса». Самого Писистрата Аристотель изображает как популярного политика, умевшего действовать одновременно в интересах всех классов и притом избегавшего крутых мер.

Однако афиняне мирились с тираническим режимом до тех пор, пока этот режим оправдывал себя блестящими внешнеполитическими успехами и былое политическое могущество родовой аристократии не было окончательно сломлено. Между тем внешнеполитическая обстановка и положение внутри Афин к концу правления Писистрата существенно изменились. Поэтому положение сыновей Писистрата, унаследовавших его власть, оказалось менее прочным.

После смерти Писистрата в 527 г. власть перешла к двум его сыновьям, Гиппию и Гиппарху. Фактически государственными делами занимался Гиппий, Гиппарх же посвятил себя литературе и искусству. У нас нет сведений о том, что правление сыновей Писистрата — Писистратидов сильно отличалось от правления их отца. Однако постепенно внутриполитическое и международное положение Афин стало ухудшаться. В 514 г. в среде афинских аристократов возник заговор, целью которого было низвержение тирании. Двое заговорщиков — Гармодий и Аристогитон — предприняли попытку убить Гиппия и Гиппарха во время Панафинейского празднества. Покушение это удалось лишь отчасти: убит был один Гиппарх. Гармодий на месте покушения погиб от рук копьеносцев, Аристогитона схватили, подвергли пыткам и казнили. Память о Гармодии и Аристогитоне как борцах против тирании потом долго чтилась афинскими демократами.

Оставшийся в живых Гиппий обрушил жестокие репрессии на головы своих противников, стал на путь проведения террористической политики, вызывавшей острое недовольство даже среди прежних сторонников Писистрата. В этот период очень многие афиняне покинули родину.

Положение Гиппия осложняется также внешнеполитическими затруднениями. В 519 г. Афины присоединили к своим владениям пограничный беотийский город Платеи. Это привело к разрыву с фиванцами. В это же время происходит ослабление Аргоса, старого союзника Писистрата, и усиливается враждебная тирании аристократическая Спарта. В довершение всего Афины теряют контроль над проливами, который переходит в руки персидской державы Ахеменидов. В связи с этим против Гиппия начинают активно выступать не только афинская аристократия, но и паралии, возглавляемые Алкмеонидами. Возникает союз земледельческой и торговой знати. Алкмеониды призвали на помощь спартанцев, которые послали свои войска, чтобы свергнуть тиранию. Однако первая попытка спартанской интервенции окончилась неудачей. Только в 510 г. афинские эмигранты при активной поддержке Спарты сумели нанести поражение Гиппию и запереть его в Афинском акрополе. В конце концов Гиппий вынужден был капитулировать и удалиться из Афин в Сигей, находившийся в это время под властью Персии.

4. Законы Клисфена

Во главе движения против Писистратидов стоял Клисфен, принадлежавший к роду Алкмеонидов. С именем Клисфена связана дальнейшая демократизация афинского политического строя. Клисфену пришлось выдержать напряженную борьбу с реакционной группировкой землевладельческой знати, возглавляемой Исагором, сыном Тисандра.

Опираясь на широкие слои, Клисфен предложил реформы, которые должны были окончательно подорвать господство родовой знати. Исагор не пользовался достаточной поддержкой среди населения и обратился за помощью к Спарте. Спартанцы потребовали удаления из Афин Клисфена под тем предлогом, что он принадлежал к «проклятому» роду Алкмеонидов, предки которых, святотатственно нарушив клятву, расправились со сторонниками Килона. Это требование было подкреплено посылкой в Аттику спартанского военного отряда, возглавляемого царем Клеоменом. Клисфен и 700 семейств его сторонников вынуждены были уйти в изгнание. «...А Клеомен, придя с небольшим отрядом,— пишет Аристотель в „Афинской политии",— начал гнать из города под видом очищения семьсот афинских семейств. Приведя это в исполнение, он пытался низложить совет и отдать город под власть Исагора и трехсот его приверженцев. Однако совет оказал сопротивление и собрался народ. Тогда сторонники Исагора и Клеомена убежали на акрополь, а народ, обложив их там, осаждал в течение двух дней; на третий день отпустили Клеомена и всех бывших с ним, обеспечив им свободный выход, а Клисфена и остальных изгнанников призвали обратно»

Попытка возродить в Афинах аристократический строй при помощи спартанцев, таким образом, привела к восстанию народа. Родовая аристократия потерпела поражение, и Клисфен встал во главе государства.

Придя к власти, он приступил к проведению реформ, которые должны были закрепить победу демоса и навсегда покончить с опасностью возрождения власти родовой аристократии. Важнейшей реформой Клисфена было введение нового административного деления Аттики, построенного на чисто территориальном принципе, которое было призвано заменить древние родовые деления. Разделение это состояло в следующем: Аттика расчленялась на три территориальных округа: 1) город Афины с пригородами, 2) внутренняя центральная полоса и 3) береговая полоса. Каждый округ состоял из десяти равных частей — триттий. Три триттии, по одной из каждого округа, объединялись в филу, и, таким образом, составлялось десять территориальных фил. Следовательно, клисфеновские филы представляли собой объединение локально разделенных гражданских групп, соединявшихся во время голосования. Целью реформы было смешать население, разъединить роды и тем самым ослабить силу влиятельных их членов, т. е. эвпатридов. Старые филы с их филобасилеями оставались, но низводились до простых культовых объединений. Новые филы также приобретали сакральную санкцию и были названы по именам древних аттических героев.

Триттии распадались на мелкие сельские единицы — демы; в Аттике при Клисфене насчитывалось 100 демов; с течением времени их стало больше. Дем представлял собой одновременно хозяйственную, административную, культовую, военную и политическую единицу. С демом каждый афинянин был связан со дня рождения. Когда ему исполнялось 18 лет, выборный демарх (староста) заносил его в гражданские и военные списки, и после произнесения клятвы верности афинскому государству молодой афинянин зачислялся в эфебы для прохождения военной службы, а также получал право выступать на суде. С 20 лет он приобретал все гражданские права. По конституции Клисфена права гражданства определялись принадлежностью к тому или иному дему, а не роду. «Оставь в покое филы и роды»,— гласила афинская поговорка, рожденная во времена Клисфена. При составлении списков демотов (гражданских списков) в них было включено много метеков и вольноотпущенников, благодаря чему число афинских граждан увеличилось.

В демах же происходил набор гоплитов и избирались по жребию члены суда присяжных. Кроме того, каждый из граждан мог быть выбран в члены вновь созданного совета пятисот (буле), заменившего прежний совет четырехсот. Новый совет состоял из 500 человек, выбираемых по 50 от каждой филы. Внутри же филы голоса распределялись соответственно величине демов. Таким образом, основной ячейкой и в этом случае оставался дем.

Наконец, Клисфен создал коллегию из десяти стратегов — предводителей афинского ополчения, которые в дальнейшем по очереди выполняли функции главнокомандующих.

Чтобы предохранить государство от возможных политических потрясений и захвата власти тираном, Клисфен установил экстраординарный «суд черепков» — остракизм. Каждый год весной созывалось экстренное народное собрание, определявшее голосованием, нужно ли прибегнуть к остракизму, т. е. нет ли среди граждан кого-либо, опасного для гражданской свободы. Если таковые оказывались, то собрание созывалось вторично, и тогда каждый гражданин писал на глиняном черепке (остракон) имя того, кто, по его мнению, угрожал гражданской свободе. Осужденный большинством голосов удалялся за пределы Аттики на десять лет (без конфискации имущества), по истечении которых он возвращался в Афины и получал все свои гражданские права.

Демократизация политического строя Афин вызывала недовольство в тех греческих государствах, где у власти еще стояла родовая аристократия. Против Афин выступила коалиция, в которую входили Спарта, Фивы, Халкида и Эгина. В поисках союзников афинское правительство обратилось к Персии. Персы согласились поддержать афинян при условии, если Афины признают верховную власть персидского царя. Афинское посольство, возглавленное Алкмеонидами, согласилось на это требование. Но договор с персами не был утвержден народным собранием. Таким образом, афинянам пришлось в одиночку бороться с силами коалиции. В 506 г. войска союзников вторглись в Аттику. Однако афиняне сумели нанести сокрушительное поражение халкидянам и фиванцам. Вслед за этим афинское войско переправилось на Эвбею и овладело Халкидой. На территории, отнятой у халкидян, было поселено четыре тысячи афинских клерухов. Таким образом, поход спартанцев в Аттику не увенчался успехом: афиняне не только отразили все попытки союзников вторгнуться на территорию Аттики, но укрепили и расширили свои владения. Афинское правительство отклонило также требование персов восстановить в Афинах власть Гиппия. Упрочение внутриполитического и международного положения Афин в значительной мере объясняется успехами реформаторской деятельности Клисфена.

Законодательство Клисфена сыграло очень большую роль в истории афинского полиса как заключительный этап реформ, начатых Солоном. Сами греки считали Клисфена родоначальником греческой демократии. «После Клисфена, — читаем в „Афинской политии" Аристотеля, — Афинское государство сделалось значительно демократичнее, чем оно было, например, при Солоне». Энгельс, оценивая клисфеновскую конституцию, называет ее революцией, низвергнувшей «последние остатки родового строя».

«В какой степени сложившееся в главных своих чертах государство соответствовало новому общественному положению афинян, свидетельствует быстрый расцвет богатства, торговли и промышленности. Классовый антагонизм, на котором покоились теперь общественные и политические учреждения, был уже не антагонизмом между знатью и простым народом, а антагонизмом между рабами и свободными, между находившимися под покровительством и полноправными гражданами.