История Древней Месопотамии

Ассирия

4. Развитие хозяйства и общественный строй

В древнейшую эпоху наряду со скотоводством большое значение в хозяйственной и общественный жизни ассирийцев имело земледелие. Естественные условия давали возможность населению в некоторых случаях обходиться без крупных оросительных работ. Искусственное орошение имело в Ассирии подсобное значение и не играло такой исключительной роли, как в южной части Двуречья или в Египте. Однако на существование искусственного орошения указывают различные документы. В ассирийских надписях упоминаются дожди («вода бога Адада», которая используется для орошения полей). Цари в своих надписях указывают, что они сооружали большие каналы, «чтобы широко удовлетворить страну зерном и сезамом». В одной статье ассирийских законов, относящихся к XV—XIII вв. до н. э., говорится, что владельцы общинных полей должны пользоваться водой для орошения земли по общему согласию: «Если на общинной земле в колодцах есть вода, которая идет на устройство орошения, то хозяева полей должны действовать по согласию; каждый должен выполнять работу для своего поля и орошать свое поле. А если среди них есть несогласные, то кто-либо из числа согласных может спросить судей, взять документ от судей и выполнять работу. Эту воду он может для самого себя взять и орошать ею свое поле. Никто другой не должен орошать этой водой». Таким образом споры о пользовании оросительной водой должны были решаться в судебном порядке. Следовательно, искусственное орошение даже в Ассирии имело значение для развития земледельческого хозяйства.

Наряду с зерновым хозяйством было довольно широко развито огородничество и плодоводство. Законодатель в некоторой степени даже поощрял эти более интенсивные формы земледелия. Так, в ассирийских законах говорится, что «если человек на поле другого человека разобьет сад, выроет колодец и вырастит деревья, а хозяин поля будет смотреть и не возразит, то сад свободен для разбившего его, но он должен отдать хозяину сада поле за поле». Для садоводства часто использовались горные склоны, которые, как и в Сирии, превращались в террасы и засаживались фруктовыми деревьями. Такие садовые хозяйства были распространены как в Ассирии, так и в тех областях Малой Азии, которые населяли ассирийцы. В надписях ассирийского происхождения, найденных в Малой Азии, упоминаются своеобразные названия месяцев: «месяц садов» (кератим) и «месяц винных ягод» (тинатим). Очевидно, широкое распространение садоводства нашло свое отражение даже в существовании особого земледельческого календаря.

Изобилие сырья давало возможность населению заниматься различными ремеслами. В горных районах ассирийцы рубили лес, добывали камень и металлическую руду. Ассирийские цари принимали различные меры для развития деревообделочного ремесла и металлургии. Так, Шамшиадад I, правивший в XVIII в. до н. э., пишет своему сыну Ясмах-Ададу, который был тогда наместником в Мари, чтобы он приказал изготовить плуги и что он разрешил строителям кораблей вернуться в свой родной город Тутул. В том же письме он приказывает Ясмах-Ададу озаботиться изготовлением 10 000 бронзовых гвоздей и с этой целью закупить бронзу. Для получения бронзы ассирийцы сплавляли медь с оловом или со свинцом, которые получили одинаковое распространение в Ассирии и даже обозначались в ассирийском языке одним и тем же словом. Ассирийцы умели изготовлять различное металлическое оружие и славились во всем древневосточном мире вооружением своей армии. Некоторые изделия из металла, обнаруженные археологами, относятся ко времени существования древнейшего Ассирийского государства. Такова, например, вотивная статуэтка женщины со сложенными руками, целиком литая из меди, которая по своему внешнему виду относится к III тысячелетию до н. э.

В Ассирии в течение веков прочно сохранялся натурально-хозяйственный характер всей экономики, и лишь постепенно рост производительных сил вызвал к жизни древнейшие формы меновой торговли.

Если Вавилон был крупнейшим центром, контролировавшим начиная с XVIII в. до н. э. почти всю торговлю южной части Передней Азии, то северная часть Передней Азии, включая Северную Сирию, Малую Азию и Армению, в этот период уже находилась под значительным экономическим влиянием Ассирии. В Каппадокии, в Кюль-Тепе, в районе реки Галиса были найдены документы, которые, судя по ассирийским именам, происходили из ассирийских колоний. Очевидно, ассирийцы строили свои торговые колонии в странах, населенных хеттами, ведя с ними оживленный торговый обмен. Таким образом, уже в конце III — начале II тысячелетия до н. э. ассирийская торговля получила здесь довольно значительное развитие.

В торговле между Ассирией и странами Малой Азии большое значение имели металлы. В документах из Кюль-Тепе упоминаются золото, серебро, медь и свинец. Во многих документах говорится о ссудах серебром и медью. Свинец был распространенным предметом торговли. Во главе больших торговых предприятий, ведших караванную торговлю с племенами, жившими на севере вплоть до Богазкеойя и на юге до долины Евфрата, стояли ассирийские купцы. Ведя активные торговые операции с местным населением, ассирийцы часто давали ссуды, что обычно приводило к порабощению бедняков. Несостоятельные должники, не возвратившие ссуду в срок, должны были «войти в дом кредитора», т. е. перейти на положение кабального должника, отрабатывающего ссуду личным трудом.

Ассирийские колонии в Каппадокии имели свое самоуправление. Во главе их стоял особый «дом города», они получали указания и распоряжения из ассирийской столицы Ашшура и подчинялись верховному суду этого города. Одновременно с ассирийцами в Каппадокию проникали и купцы из Аккада и из западносемитских областей, населенных аморитами (в районе Хабура). Таким образом, в ассирийских колониях в Малой Азии образовалось смешанное население с особым типом культуры. Деловые документы из Кюль-Тепе написаны на языке, занимающем промежуточное положение между аккадским и раннеассирийским языками. Из Аккада в Каппадокию проникла вавилонская система мер и веса (талант — мина — шекель), однако здесь она была усложнена десятичной системой счисления. Одновременно с процессом смешения разных племен в ассирийских колониях скрещивались и различные культуры.

Свое дальнейшее развитие и широкое распространение ассирийская торговля получает в XVIII в. до н.э. Ассирийский царь Шамшиадад I сообщает в письме к своему сыну Ясмах-Ададу, наместнику Мари, что он отправил специальный караван в сирийский город Катну. Шамшиадад I, описывая постройку большого храма богу Энлилю в Ашшуре, говорит о получении им дани из Туриша и из Нагорной Страны, а также от царя страны Лабан, «лежащей на берегу Великого моря». Весьма возможно, что именно из района Ливанских гор ассирийский царь получал те кедры, которые ему были необходимы для постройки храма богу Энлилю.

Развитие торговли было неразрывно связано с развитием военной политики и военного дела. Захват районов, богатых сырьем, и торговых путей требовал организации военных сил. Судя по ассирийским документам XVIII в. до н.э., ассирийские цари, ведя завоевательную политику, опирались не только на свои войска, но и на военные отряды своих союзников. При осаде крепостей, расположенных к востоку от Тигра, ассирийцы уже в эту эпоху начинают применять специальные осадные орудия.

Военные походы в соседние страны сопровождались захватом большого количества пленников, которых обращали в рабство. Кроме того, ассирийцы жестоко эксплуатировали население Северной Месопотамии, кочевые племена сирийско-месопотамской степи и хеттов Малой Азии, обращая кабальных должников в рабство. Наконец, развитие патриархальной семьи способствовало углублению социальных противоречий в недрах древней общины, в результате чего женщины и младшие члены семьи оказались фактически на положении рабов. Муж и отец — глава патриархальной семьи, унаследовав все права и всю власть родовладыки, превратился в неограниченного властелина, прирожденного рабовладельца. Нигде на Древнем Востоке не было таких резко выраженных форм домашнего рабства, как в древней Ассирии. Это зафиксировано в ассирийских законах XlV в. до н. э.

По этим законам жена не имела права распоряжаться имуществом в доме мужа и его продавать. Если она что-либо брала самовольно, то это приравнивалось к воровству. В одной статье ассирийских законов говорится: «Если раб или рабыня получат что-либо из рук жены человека, то должно отрезать нос и уши рабу и рабыне и восполнить украденное. Человек может отрезать уши своей жене. А если своей жене он отиустит и не отрежет ей уши, то не следует отрезать рабу и рабыне. Не следует восполнять украденное». На неограниченное право мужа творить суд и расправу над членами своей семьи указывает ряд статей закона. Особая статья разрешала мужу «ударять свою жену, выщипывать ей волосы, бить по ушам и колотить — вины его в том нет». На подчиненное положение женщины указывает и другая статья закона, требующая, чтобы жена в случае безвестной отлучки мужа ждала его в течение пяти лет. Тяжёлое положение женщины усугублялось особой формой развода, при которой «если человек оставит свою жену, то если найдет нужным, может дать ей что-нибудь, если же не найдет нужным, может ей ничего не давать. Она должна уйти с пустыми руками». Такие же неограниченные права имел отец по отношению к своей дочери. Закон разрешал отцу наказывать дочь по собственному усмотрению. Дочери считались прирожденными рабынями своего отца, который имел право продать их в рабство, причем закон предусматривал определенную «стоимость девушки». Так, соблазнитель и насильник должны были уплатить отцу «тройную стоимость девушки серебром». Сохранившиеся контракты фиксируют факт продажи девушки за 16 шекелей серебра (около 134 граммов).

Патриархальная семья, существовавшая в Ассирии в течение ряда столетий, укреплялась и усиливалась благодаря обычаям первородства и левирата. Старший сын по праву первородства получал преимущественную долю наследства, обычно две трети его, причем одну треть он мог брать по своему выбору, а вторую треть получал по жребию. Как и в древней Палестине, в Ассирии существовал обычай левирата, т.е. обязательного брака вдовы с одним из родственников умершего мужа. На это указывает следующая статья ассирийского судебника: «Если отец принесет брачный выкуп в дом тестя своего сына, но женщина еще не будет дана его сыну, а другой его сын, жена которого живет в доме своего отца, умер, то жену своего умершего сына он может отдать в качестве жены, выходящей замуж вторично, своему другому сыну». Специальная статья закона разрешала свекру брать себе в жены вдову умершего сына, очевидно, в том случае, если не было другого сына, который был обязан взять себе в жены вдову умершего брата.

Возникновению рабовладельческих отношений в значитель­ной степени способствовала широко распространенная долговая кабала, что явилось следствием развития торговли и углубления классовых противоречий. В Ассирии не существовало твердых установленных законом норм процентов за ссуды денег или зерна. Поэтому кредитор имел право и возможность брать любые проценты, которые обычно колебались от 20 до 80% годовых. Впрочем, иногда ростовщики брали и до 160%, на что указывают сохранившиеся документы. Должники, не уплатившие в срок своего долга, должны были либо лично отрабатывать его в доме кредитора, либо отдать кредитору в залог и в кабалу своих детей или родственников. Кабальный должник должен был работать в доме кредитора, но кредитор не имел права его продавать, как он продавал своих рабов. Больше того, некоторые статьи законов запрещают обращать в рабство прирожденных ассирийцев. Однако, вряд ли эти статьи законов, несколько смягчавшие тяжелые формы рабовладельческой эксплуатации, действительно проводились в жизнь. Судя по документам, ассирийцы фактически попадали в долговое рабство, если они не уплачивали в срок своего долга. На значительное развитие домашнего и долгового рабства указывает статья закона, запрещающая до раздела имущества братьями кому-либо из братьев убить «живые существа». Такая расправа над «живыми существами» разрешалась только «хозяину живых существ». Под словом «живые существа» законодатель, очевидно, понимал домашних и долговых рабов, а также домашний скот, наделяя их в равной мере «живой душой» («напишту»). Характерно, что близкое к этому древнееврейское слово «нефеш» также обозначало и домашнего раба и скот.

В Ассирии, как и в других странах Древнего Востока, преобладание примитивных форм рабовладения — домашнего и кабального рабства — определяло наряду с другими причинами застойность и неразвитость рабовладельческого способа производства.