Древний Рим: Республика

Борьба патрициев и плебеев

6. «Законы XII таблиц»

Кодификация — первое документально засвидетельствованное событие внутренней истории Рима. Запись права в античном мире всегда была одним из самых первых лозунгов демократического движения в период падения аристократической республики. Таким лозунгом она стала и для римского плебса. Произвол патрицианских магистратов, в частности в области суда, вызвал требование записи обычного права. Традиция передает, что в 462 г. трибун Гай Терентилий Арса (Harsa) внес предложение о создании комиссии из 5 человек для выработки законов об ограничении власти преторов в духе придания ей коллегиального характера (de imperio consulari). Патриции оказали этому предложению самое решительное сопротивление. Завязалась ожесточенная борьба, тянувшаяся несколько лет. В нее, быть может, оказались втянутыми даже рабы и эмигранты (восстание Аппия Гердония). Обострился аграрный вопрос (закон Ицилия о заселении плебеями Авентина). Дело осложнилось борьбой с вольсками, сабинами и эквами.

Постепенно в процессе борьбы первоначальный проект о законодательном ограничении власти высших магистратов перерос в план записи права вообще. Решено было отправить в Грецию комиссию из трех лиц для ознакомления с греческим законодательством вообще и законами Солона в частности. Комиссия выехала в 454 г. и через два года вернулась обратно. В 452 г. была избрана коллегия из 10 человек (децемвиры) на 451 г. Ей была дана вся полнота власти, так как других должностных лиц на этот год не выбирали. На действия децемвиров нельзя было апеллировать к народному собранию, и все их решения должны были приниматься единогласно: каждый член коллегии имел право протеста (ius intercessionis) против действий других. Таким образом, власть децемвиров была строго коллегиальной. В состав комиссии вошли и три посла в Грецию. Согласно преданию, все децемвиры принадлежали к патрициям. Главой их был Аппий Клавдий.

В результате годовой работы были составлены 10 таблиц законов. Согласно Ливию (III, 34), таблицы были выставлены на форуме для ознакомления и затем утверждены центуриатным собранием. Но этим дело не кончилось. Еще не все законы были собраны, и на 450 г. выбрали новых децемвиров. Руководящая роль на выборах принадлежала Аппию Клавдию, который явно заигрывал с плебеями. На этот раз избраны были не только патриции, но и плебеи, по-видимому, те и другие в равном количестве, как показывает анализ их имен. По Дионисию (X, 58), плебеев было трое. Аппий Клавдий попал и во вторую комиссию.

Однако вторые децемвиры вели себя далеко не так, как подобало бы законодателям. Были составлены еще только две таблицы, куда, между прочим, было внесено запрещение браков между патрициями и плебеями. Народное собрание для их утверждения не созывали. Децемвиры поступали, как тираны, особенно Аппий Клавдий. Они прибегали к насилиям, убийствам и к конфискациям имущества у плебеев.

Наступил 449 г. Срок полномочий децемвиров истек, но они и не собирались слагать с себя власть. Назревало народное восстание. Поводом к нему традиция изображает убийство плебея Л. Сикция , страстного противника децемвиров, и гибель плебейской девушки Вергинии.

Луций Сикций, ненавидевший власть децемвиров и тайно призывавший соратников избрать трибунов и покинуть лагерь, был послан во время войны в разведку. В спутники ему отрядили воинов, которым было поручено в укромном месте напасть на Сикция и убить его. Но убийство это не прошло им даром, ибо Сикций оказал сопротивление, а будучи человеком богатырской силы и храбрости, он уложил и нескольких злодеев. Оставшиеся сообщили в лагерь, что Сикций вместе с несколькими воинами попал в засаду и пал в неравном бою. Этому сперва поверили, но потом с разрешения децемвиров для погребения убитых была послана когорта, и Сикция нашли лежащим в нетронутых доспехах в окружении трупов, среди которых не было ни одного неприятеля, не было и никаких их следов; тело Сикция доставили в лагерь, в точности установив, что он был убит своими. Преисполненные ненависти, воины готовы были немедленно переправить тело Сикция в Рим, но децемвиры успели устроить ему воинское погребение на государственный счет. Велика была скорбь в лагере во время этих похорон, покрывших децемвиров позором.

Виргинию хотел захватить Аппий Клавдий, но ее отец, не желая отдавать дочь на позор, убил ее собственной рукой.

Аппий Клавдий решил удовлетворить свою похоть, объявив Вергилию своей рабыней. Отец девушки попытался защитить свою дочь, придя с ней в народное собрание. Но Аппий Клавдий был непреклонен: «И потому советую вам успокоиться, — сказал он. — А вы, ликторы, расчистите путь в толпе, чтобы хозяин мог вернуть свою собственность!». Он произнес это громовым голосом и с такою злобою, что толпа расступилась, сама принося девушку в жертву насилию. И тогда отец Вергинии... отошел с дочерью и кормилицей к лавкам, что расположены возле храма Венеры Очистительницы и зовутся теперь Новыми, и, выхватив там у мясника нож, воскликнул: «Только так, дочь моя, я могу сделать тебя свободной». Тут он пронзает грудь девушки и, обернувшись к судилищу, произносит: «Да падет проклятье за эту кровь на твою голову, Аппий!».

Вспыхнуло восстание плебеев. Они заняли Авентин, а оттуда с женами и детьми удалились на Священную гору. Децемвиры были вынуждены сложить с себя власть. Снова избрали двух преторов и десять народных трибунов. Аппий Клавдий был арестован и в темнице покончил с собой.

В этих событиях, связанных с кодификацией, далеко не все можно признать достоверным. Маловероятна отправка посольства в Грецию. Самое большее, речь могла идти о посылке делегации в «Великую Грецию» (Южную Италию и Сицилию). Явно «бродячим сюжетом» является эпизод с Вергинией, выдуманы многие детали. Но самый факт кодификации и его дата, а также общая обстановка острой революционной борьбы не вызывают сомнения у подавляющего большинства исследователей.

Бесспорно, «Законы XII таблиц» не создались сразу: они продукт длинного исторического развития. В частности, кое-что было в них внесено, уже после V в. Однако их основное ядро отражает эпоху Ранней республики и было выражено в письменной форме около середины V в. Об этом говорит архаизм их языка, общих условий, жизни, отразившихся в них. В основном законы являются записью обычного права. Но, по-видимому, законодатели вынуждены были внести туда и кое-что новое. Однако это новое не было согласовано со старым, в результате чего получилась пестрая смесь законодательных норм, иногда противоречащих друг другу. Так, например, архаический принцип тальона (talio — специальный термин римского права для наказания по принципу «око за око, зуб за зуб») мирно уживался со штрафом, являвшимся более развитой и прогрессивной формой наказания. Ст. 2 таблицы VIII гласит: «Если кто сломает кому-нибудь часть тела и не помирится, да будет равное возмездие».

Однако в следующей статье мы читаем: «Если кто рукой или палкой переломит кость свободному, пусть уплатит штраф в 300 ассов, если рабу — в 150 ассов».

Оба принципа совершенно не согласованы. Пережитки родовой собственности отражены в ст. 4 и 5 таблицы V: «Если кто умирает без завещания и у него нет прямого наследника, пусть его семью (familia — семья со всеми родственниками и рабами, а также все хозяйство и имущество) возьмет себе ближайший агнат.

Здесь необходимо пояснить, что агнатами назывались лица, считавшиеся родственниками в силу того, что они находились или могли находиться под властью одного и того же домовладыки (pater familias). Например, жена была агнаткою братьев своего мужа, так как все они находились бы под властью ее свекра, если бы он был жив.

Если агната нет, пусть возьмут семью члены рода».

Однако ст. 3 той же таблицы уже допускает свободу завещания: «Как завещает относительно денег или опеки над своим имуществом, так и да будет».

Остатки примитивных воззрений сказываются в статьях, карающих ворожбу. Об этом говорят, например, фрагменты ст. 8 таблицы VIII: «Кто заворожит урожай... Пусть не переводит к себе чужого посева».

Как во всех древних кодексах, так и в «Законах XII таблиц», покушения на частную собственность караются чрезвычайно сурово: «Коли совершивший ночью кражу убит на месте, то убийство его будет считаться законным» (табл. VIII, ст. 12).

По свидетельству Авла Геллия, «Децемвиры предписали свободных людей, пойманных с поличным, подвергать телесному наказанию и выдавать (головой) тому, у кого совершена кража, рабов же наказывать кнутом и сбрасывать со скалы».

Римский юрист Гай пишет, что «Законы XII таблиц» «повелевали заключить в оковы и после бичевания казнить огнем того, кто поджигал строения или сложенные около дома скирды хлеба, если (виновный) совершил это преднамеренно».

В «Законах XII таблиц» мы находим разработанную систему долгового права в очень суровой форме. Этому посвящена вся таблица III. После того как должник признавал свой долг или после судебного решения, ему давалось 30 льготных дней, чтобы он мог собрать деньги для погашения долга. После истечения этого срока истец «налагал руку» на должника и вел его в суд для исполнения решения. Если должник не выполнял судебного решения и никто не брал его на поруки, кредитор уводил его к себе в дом и заключал в оковы или колодки «весом не менее, а если пожелает, то и более 15 фунтов». Во время пребывания в заключении должник мог кормиться за свой счет. В противном случае кредитор должен был давать ему не меньше, чем по фунту полбы в день. Должник оставался в таком положении 60 дней. В течение этого срока его три раза подряд в базарные дни (нундины) приводили на площадь к претору, и при этом объявлялась присужденная с него сумма денег. После этого должника можно было предать смерти или продать «за Тибр», т. е. за границу. В том случае, если кредиторов было несколько, закон допускал совершенно варварскую меру: «В третьи нундины пусть разрубят должника на части. Если отсекут больше или меньше, за это пусть не отвечают» (табл. III, ст. 6).

В науке было сделано много попыток истолковать эту бесчеловечную статью закона не в прямом смысле, а как-нибудь иначе. Но все эти попытки неудовлетворительны, и приходится понимать ее в буквальном смысле. Впрочем, древние комментаторы «Законов XII таблиц» утверждали, что на деле эта статья никогда не применялась.

Семейное право, отраженное в «Законах XII таблиц», носит резко выраженный патриархальный характер. Отец обладает безграничной властью над детьми вплоть до того, что три раза может продавать сына в рабство. В данном случае предполагается, что каждый раз сын кем-то освобождается из рабства и снова механически попадает под власть отца. Только после этого сын выходит из-под власти отца: «Если отец трижды продаст сына, сын да будет свободен от отца» (табл. IV, ст. 2).

Женщина находилась в бесправном положении: сначала она была под властью отца, затем поступала «под руку» мужа, а в случае смерти последнего находилась под опекой кого-нибудь из агнатов: сына, брата мужа и т. п. Юрист Гай пишет: «Предки наши признали нужным, чтобы женщины, хотя бы они были и в зрелом возрасте, вследствие присущего им легкомыслия, находились под опекой... за исключением только дев-весталок, которых признали нужным оставить свободными. Так было предусмотрено "Законом XII таблиц"».

Отношения клиентелы, как было указано выше, также нашли свое отражение в кодексе: «Патрон, обманувший своего клиента, да будет проклят» (табл. VIII, ст. 21).

Характерно, что децемвиры, по словам Цицерона, фиксировали запрещение браков между патрициями и плебеями: «После того как децемвиры составили десять таблиц с величайшей справедливостью в законах и благоразумием, на следующий год они предложили избрать новых децемвиров... Последние прибавили еще две таблицы несправедливых законов... и самым бесчеловечным законом наложили запрет на браки между патрициями и плебеями». О законодательном запрещении браков между патрициями и плебеями говорят также Дионисий Галикарнасский (X, 60) и Ливий (IV, 4).

Внесение в кодекс этой нормы обычного права говорит, что в этом пункте плебеи потерпели поражение (правда, только временно, как увидим ниже).

Зато в другом вопросе плебеи, по-видимому, добились существенных уступок. Речь идет о конституционных гарантиях. Цицерон неоднократно писал о том, что «Законы XII таблиц» запрещали всякие привилегии, т. е. отступления от закона в пользу отдельных лиц. Кроме этого, запрещалось выносить приговоры о смертной казни римского гражданина иначе, как в центуриатных комициях (реr maximum comitiatum). Может быть, такой же уступкой в пользу плебеев нужно считать исправление календаря, произведенное вторыми децемвирами, о чем кратко и не вполне ясно замечает Макробий:

«Децемвиры, прибавившие к десяти таблицам две новых, внесли в народное собрание законопроект о добавочном месяце».

Исправление календаря, находившееся целиком в руках патрицианских жрецов, в первую очередь было в интересах широких народных масс.

«Можно или нельзя вести дело в законном порядке, — говорит Цицерон, — это знали в былое время немногие, так как календарь обнародован не был. Большой властью пользовались те, к кому обращались за этими вопросами: у них допытывались относительно дней, словно у халдеев».

Противоречивость «Законов XII таблиц» (тальон и штраф, родовое наследование и свобода завещания, суровое долговое право и конституционные гарантии и т. п.) говорит не только о примитивности правовых воззрений, но и о том, что кодификация середины V в. была продуктом сословной борьбы. Кое-какие противоречия можно объяснить тем, что некоторые статьи были внесены в «Законы» позднее. Патриции по ряду существенных вопросов вынуждены были уступить, но продолжали сохранять за собой еще много командных высот. Естественно поэтому, что с изданием законов борьба не прекратилась.

Но как бы там ни было, кодификация имела огромное значение не только в истории сословной борьбы, но и в развитии римского права вообще. «Законы XII таблиц» легли в основу того богатого юридического творчества, которое шло на всем протяжении римской истории и оказало огромное влияние на развитие правовых представлений Европы в Средние века и Новое время.

Вполне вероятно, что закон о запрещении браков между патрициями и плебеями был нововведением децемвиров, а не просто записью давно существовавшего закона. Именно так и понимает этот запрет Цицерон: «Ибо децемвиры, прибавив две таблицы несправедливых законов, бесчеловечным законом воспретили браки между плебеями и «отцами» (О государстве, II, 63, пер. В. О. Горенш- тейна). Ливий в рассказе о законодательстве децемвиров прямо не указывает на характер этого закона, но затем в уста народного трибуна Гая Канулея вкладывает слова, показывающие закон таким образом, что запрещение браков явилось новшеством, причем оскорбившим правовое чувство общества: «И не децемвиры ли всего каких-нибудь 3—4 года назад предложили это самое запрещение браков между патрициями и плебеями, нанеся великий вред государству и поправ права плебеев. Возможно ли большее и столь откровенное глумление над согражданами, которые, точно запятнанные, сочтены недостойными законного брака... Запрет и отмена законных браков между патрициями и плебеями преследует лишь одну цель — унизить плебеев. То, что везде и всюду было частным делом каждого... вы забиваете в колодки надменнейшего закона, грозя расколоть граждан и сделать из одного гражданства — два» (Ливий, IV, 4, пер. Г. Ч. Гусейнова).

Закон, запретивший патрицианско-плебейские браки, был отменен в 445 г., то есть спустя всего 5 лет после деятельности децемвиров. Более того, это вообще единственный из всех «Законов XII таблиц», который был формально отменен, устранен законодательным путем. При римском консерватизме вообще, а особенно при том громадном авторитете, каким пользовались XII таблиц, совершенно непонятно такое быстрое и легкое устранение одного из законов, если не считать, что он воспринимался как противоречивший установившимся воззрениям и нормам жизни. Плебс сумел добиться победы в этом вопросе еще и потому, что, во-первых, очевидно, что данный закон был регрессом сравнительно с более древним обычным правом (Ливий, IV, 5—9), письменно фиксировать которое и надлежало децемвирам; во-вторых, закон противоречил духу и назначению законодательства децемвиров, а именно: установлению общеобязательных норм и равенства всех граждан перед законом.