Древний Рим: Республика

Кризис конца II в.

2. Марий, Сулла и окончание Югуртинской войны

Гай Марий родился в середине II в. около г. Арпина в бывшей области вольсков. По-видимому, он происходил из зажиточной деревенской семьи. Марии были наследственными клиентами Геренниев, но были связаны также и с домом Цецилиев Метеллов. Гай выдвинулся под Нуманцией, где служил рядовым воином. Сам Сципион обратил внимание на его храбрость и дисциплинированность. Поддержка Метеллов помогала Марию в его дальнейшей карьере. В 119 г. он занимал должность народного трибуна и провел несколько мелких законов, один из которых улучшал контроль при голосовании в народном собрании. Это создало Марию популярность в демократических кругах. Вскоре он женился на девушке из знатного рода Юлиев. Несколько удачных спекуляций улучшили материальное положение Мария и доставили ему связи со всадническими кругами. В 115 г. он — претор, затем — наместник Дальней Испании. Когда Метелл отправился на войну с Югуртой, он назначил Мария одним из легатов. В поражении Югурты на р. Мутуле Марий сыграл большую роль и выдвинулся на первое место среди помощников Метелла.

Таково было начало карьеры Мария, которого блок всадников и популяров выдвинул в консулы на 107 г. Метелл жестоко издевался над своим легатом за его намерение баллотироваться на высшую должность в республике и с большим трудом отпустил его на выборы в Рим.

В избирательной кампании Марий резко и несправедливо нападал на Метелла за его ведение войны. Огромным большинством голосов он был не только избран консулом, но особым постановлением народного собрания (по предложению народного трибуна Гая Манлия Манцина) ему было поручено ведение войны в Африке. Решение сената о продлении полномочий Метеллу тем самым было отменено.

Сенат разрешил Марию произвести новый набор с тайной мыслью, что он потеряет свою популярность в массах. Однако Марию удалось выйти из затруднения тем, что он стал набирать в войска путем добровольной вербовки людей неимущих, находившихся вне цензовых списков. Это было новшество огромного принципиального значения, в результате которого социальное лицо римской армии совершенно изменилось.

Прибыв в Африку, Марий принял командование от смертельно оскорбленного Метелла. Правда, по возвращении в Рим Метелл получил триумф и почетное прозвание Нумидийский. Но это не могло вознаградить его за ту пощечину, которую он получил от своего бывшего легата. Однако и Мария встретили в Африке те же трудности, которые стояли перед Метеллом: Югурта ускользал из его рук, а пока был жив этот опасный противник, римляне не могли оставаться спокойными за Африку. Необходимо было уничтожить всякую возможность возрождения старого Карфагена.

Обстоятельства помогли Марию. Союзником Югурты был его тесть, мавританский царь Бокх. Когда шансы Югурты стали падать, Бокх решил изменить своему зятю. Он известил Мария, что готов передать в его руки Югурту, если для этого к нему пошлют Суллу.

Луций Корнелий Сулла служил в войске Мария квестором. Он родился в 132 г. и происходил из знатной, но небогатой семьи. Когда этот изнеженный и прекрасно образованный аристократ, кумир всех дам легкого поведения, прибыл в Африку, грубый Марий принял его довольно холодно. Но Сулла быстро снискал всеобщую любовь и уважение своей веселостью, радушием и совершенно исключительной храбростью. Бокх знал Суллу по рассказам своих прежних послов к Марию. Марий долго колебался, прежде чем согласиться на предложение мавританского царя. У римлян были сильные подозрения, что Бокх ведет двойную игру, и Марию было жаль отдавать в его руки своего самого знатного, способного и храброго офицера. Наконец, он решил принять предложение Бокха, и Сулла согласился взять на себя опасное поручение. В сопровождении сына Бокха Сулла прошел через лагерь Югурты и явился к мавританскому царю. Начались длинные переговоры. Бокх никак не мог решить, выдать ли ему Югурту Сулле или Суллу Югурте. Наконец, трезвый расчет и убеждения Суллы взяли верх. Бокх вызвал Югурту на свидание под предлогом, что он передаст ему римлянина. Нумидийский царь и его свита, по условию, должны были явиться без оружия. Когда они прибыли в назначенное место, на них из засады бросился отряд мавританцев. Спутников Югурты перебили, а сам он, закованный в цепи, был доставлен Суллой в римский лагерь (начало 105 г.).

Так закончилась Югуртинская война. Она принесла славу не только Марию, но и Сулле. С этого момента зародилась личная неприязнь Мария к Сулле, превратившаяся потом в страстную ненависть.

Когда в Риме было получено известие, что война с Югуртой закончилась, а нумидийского царя в оковах везут в Италию, Марий на выборах 105 г. был заочно избран в консулы на 104 г. с назначением ему провинции Галлия. Там в этот момент создалось чрезвычайно опасное положение: две римские армии почти полностью были уничтожены на нижнем течении Роны.

1 января 104 г. Марий отпраздновал триумф, и в тот же день Югурта был задушен в тюрьме как враг римского народа.

Нумидию разделили на две части: западную половину отдали Бокху, а восточную — слабоумному сводному брату Югурты Гауде. После триумфа Марий отправился на север.

Именно Югуртинская война выдвинула на политическую сцену двух выдающихся римлян — Гая Мария и Луция Корнелия Суллу — вначале соратников, затем непримиримых врагов. Саллюстий дает лаконичные, но яркие характеристики обоим.

Сначала Марию: «В это же время Гаю Марию, по какому-то поводу приносившему в Утике умилостивительную жертву богам, гаруспик предсказал великое и чудесное будущее: поэтому пусть он совершает то, что задумал, полагаясь на богов, пусть возможно чаще испытывает судьбу, и все окончится благополучно. Между тем Мария уже давно мучила мечта стать консулом, для чего у него, за исключением древности происхождения, были в избытке все другие качества: настойчивость, честность, глубокое знание военного дела, величайшая храбрость на войне, скромность в мирное время, презрение к наслаждениям и богатствам, жадность к одной лишь славе. Родившись и проведя все детство в Арпине, он, едва возраст позволил ему носить оружие, проявил себя на военной службе, а не в занятиях греческим красноречием и не в удовольствиях городской жизни. Так его ум, благодаря честным занятиям нетронутый, созрел в короткое время. И вот, когда он впервые добивался от народа должности военного трибуна, то, хотя почти никто не знал его в лицо, все трибы за его подвиги отдали ему голоса. Затем одну за другой он достиг и других магистратур и, облеченный властью, всегда действовал так, что его признавали достойным более высокой должности, чем та какую он исполнял» (Югуртинская война, 63).

Позднее — Сулле: «Сулла принадлежал к знатному патрицианскому роду, к его ветви, уже почти угасшей ввиду бездеятельности предков. В знании греческой и латинской литературы он не уступал ученейшим людям, отличался огромной выдержкой, был жаден до наслаждений, но еще более до славы. На досуге он любил предаваться роскоши, но плотские радости все же никогда не отвлекали его от дел; правда, в семейной жизни он мог бы вести себя более достойно. Он был красноречив, хитер, легко вступал в дружеские связи, в делах умел необычайно тонко притворяться; был щедр на многое, а более всего на деньги. И хотя до победы в гражданской войне он был счастливейшим из всех, все-таки его удача никогда не была большей, чем его настойчивость, и многие спрашивали себя, более ли он храбр или более счастлив... Кроме того, он приветливо заговаривал с солдатами, многим по их просьбе, а иногда и по собственному почину оказывал услуги, сам же неохотно принимал их и воздавал за них быстрее, чем отдают долг; он ничего не требовал ни от кого и старался, чтобы больше людей было у него в долгу. То шутливо, то серьезно говорил он с людьми самого низкого звания; в трудах, походе и караулах неизменно участвовал и при этом не задевал доброго имени консула или иного уважаемого человека, как бывает при дурном честолюбии; он только не терпел, чтобы кто-нибудь превзошел его в советах или в делах, сам же очень многих оставлял позади» (там же, 95—96).