Древний Рим: Республика

Кризис конца II в.

4. Второе восстание рабов в Сицилии

Второе сицилийское восстание рабов началось в 104 г. Эта дата наводит на размышление о том, не стояло ли оно в связи с нападением северных варваров на границы Италии. Действительно, в 105 г. римские армии были уничтожены при Араузионе, а в следующем году вспыхнуло восстание. Едва ли это могло быть случайным совпадением. Слухи о поражении римлян доходили до рабов и будили в них надежды на разрушение ненавистного Рима руками свободных варваров.

Сицилия снова стала ареной огромного движения, близко напоминающего первое восстание. Условия на острове за 30 лет почти не изменились. Хотя разрушение многих латифундий в ходе восстания 136—132 гг. в первое время имело своим результатом некоторое ослабление крупного землевладения и усиление свободной аренды, но это было явлением временным. К 104 г. Сицилия опять сделалась страной жесточайшего рабства, с той только разницей, что среди рабов 104 г. жили славные традиции предыдущего восстания, чего не было в 136 г. Естественно поэтому, что и теперь Сицилия выступила застрельщиком в серии крупных движений рабов конца II в.

Еще до сицилийского восстания было несколько вспышек в Италии. Диодор (фрагменты XXXVI кн.) говорит о раскрытии заговора нескольких десятков рабов близ г. Нуцерии. Около Капуи восстало 200 рабов. Там же имело место более крупное движение. Некто Тит Веттий, сын богатого всадника, безумно влюбленный в одну красивую рабыню, наделал долгов с тем, чтобы ее выкупить. Окончательно запутавшись, он вооружил 400 своих рабов, призвал их к восстанию и провозгласил себя царем. В конце концов у Веттия собралось более 3,5 тыс. человек. Движение стало принимать опасные размеры; его удалось ликвидировать только благодаря измене Веттиева полководца Аполлония.

Мы уже говорили о поводе ко второму сицилийскому восстанию. В связи с наборами, производимыми Марием, выяснилось, что много свободнорожденных римских союзников находится в рабстве. Сенат приказал преторам проверить списки рабов. Этот необычайный либерализм сената объясняется не только необходимостью поддерживать хорошие отношения с союзниками в трудную для республики минуту, но и боязнью, что в случае вторжения варваров вспыхнут чрезвычайно опасные восстания рабов. Пересмотром списков занялся и сицилийский наместник Нерва. Более 800 человек было освобождено в течение короткого времени. Но затем Нерва прекратил проверку, подкупленный или, быть может, запуганный рабовладельцами. Надежды на освобождение сменились у сицилийских рабов злобой и отчаянием.

Начались отдельные вспышки, быстро переросшие в грандиозное восстание. Около г. Гераклеи Минойской, на юго-западном побережье острова, 80 рабов устроили заговор и убили своего господина — римского всадника Публия Клония. После этого они бежали из поместья и заняли гору в окрестностях города. К ним стали сбегаться другие рабы. Нерва, у которого, по-видимому, не было достаточных сил, не смог подавить движения в самом начале. Скоро число восставших дошло до 2 тыс. человек. 600 солдат из гарнизона Энны, посланных Нервой, были разбиты. В руки рабов попало много оружия. Количество восставших выросло до 6 тыс. человек.

Настала пора создать правильную организацию. Пути для этого были указаны традицией 136 г. На общем собрании восставшие избрали совет, а царем провозгласили раба Сальвия, который, как когда-то Евн, пользовался известностью в качестве искусного гадателя. Избранный царем, он принял имя сирийского узурпатора Трифона, который в 40-х гг. II в. захватил в Сирии власть.

Сальвий начал применять новую тактику. Он разделил свое войско на три части, назначив над каждой особого командующего. Им он приказал делать глубокие набеги по всей Сицилии и после них каждый раз встречаться в определенном месте в одно и то же время. Эта тактика дала блестящие результаты: у Сальвия образовалась конница более чем в 2 тыс. всадников, а пехота выросла до 20 тыс. обученных бойцов.

С такими силами Сальвий осадил г. Мурганцию в восточной части острова. Нерва явился на выручку с 10-тысячным отрядом. Ему удалось захватить лагерь рабов, занятых осадой города. Но когда он подошел к Мурганции, рабы неожиданно напали на него с высоких позиций и обратили весь его отряд в бегство. Сальвий приказал щадить врагов, бросавших оружие, благодаря чему захватил в плен около 4 тыс. человек.

Однако взять Мурганцию Сальвию не удалось. Хотя он объявил свободными городских рабов, господа, в свою очередь, обещали им свободу, если они помогут отразить нападение Сальвия. Мургантийские рабы предпочли получить свободу из рук господ и помогали им отбить осаду. После этого Нерва объявил недействительным обещание, данное рабам, и почти все они в конце концов перебежали к Сальвию.

Пока разыгрывались эти события, в западной части острова возник второй очаг восстания. Управляющим одного из имений в области Лилибея был раб, киликиец Афинион, в прошлом, вероятно, пират, подобно Клеону. Он поднял на восстание 200 рабов, находившихся под его начальством. К ним присоединились другие, так что в течение 5 дней вокруг Афиниона собралось более 1 тыс. человек, которые провозгласили его царем.

Афинион обладал выдающимися организаторскими способностями. Он пошел по совершенно новому пути. Комплектуя свое войско, он зачислял в него не всех без разбору, а только наиболее годных к военному делу. Другим рабам Афинион приказывал оставаться на работе в старых хозяйствах, соблюдая полный порядок. Эти бывшие рабовладельческие хозяйства, сделавшиеся теперь свободными, должны были снабжать войско рабов продовольствием и вооружением. Афинион заявлял рабам, будто боги возвестили ему посредством звезд (Афинион имел репутацию опытного звездочета), что он станет царем всей Сицилии и что поэтому необходимо беречь страну и находящиеся в ней богатства как свои собственные.

Эти драгоценные для историка сведения о тактике Афиниона, которые мы находим во фрагментах XXXVI книги Диодора (Диодор, как указывалось выше, пользовался в этих частях своей «Исторической библиотеки» сочинением Посидония), приоткрывают перед нами картину новых социальных отношений, установившихся в охваченных восстанием областях. Эти сведения отчасти совпадают с данными о первом восстании.

Когда у Афиниона собралось войско в 10 тыс. человек, он сделал попытку осадить Лилибей, но потерпел неудачу и снял осаду. Высшей точки восстание достигло тогда, когда Афинион признал Трифона царем, а себя — только его главнокомандующим. И на этот раз надежды рабовладельцев на ссору между обоими вождями не оправдались. Правда, без недоразумений между царем и его командующим дело не обошлось: Трифон, заподозрив Афиниона в заговоре, приказал его арестовать. Но когда римляне начали наступление крупными силами, он освободил Афиниона.

Столицей государства рабов была избрана Триокала (Триокала — «Трижды прекрасная»; по словам Диодора, город получил такое название благодаря трем своим качествам: прекрасной родниковой воде, плодородной почве и неприступному положению), город, лежавший в юго-западной части острова, к северу от Гераклеи. Триокала, и без того почти недоступная благодаря своему природному положению (она лежала на высокой скале), была сильно укреплена Трифоном системой оборонительных сооружений. В организации власти и в распорядках царского двора мы видим любопытное смешение восточных и римских элементов: дворец, построенный по приказанию Трифона, и площадь для народных собраний; совет, назначенный царем «из мужей, отличавшихся рассудительностью»; на царе — тога, окаймленная пурпуром, и широкий хитон, ликторы с секирами «и все остальное, что составляет отличие и служит украшением царской власти» (Диодор, фрагменты XXXVI книги). Восстанием были охвачены главным образом сельские местности Сицилии. Только в более крупных городах еще с трудом держалась старая власть.

«Жители городов, — говорит Диодор, — едва-едва могли считать своим лишь то, что находилось внутри городских стен, то же, что было за стенами, считали чужим и принадлежавшим рабам в силу беззаконного захвата» (там же).

Городские рабы волновались, перебегали к восставшим и каждую минуту готовы были сами поднять восстание, держа господ в величайшем страхе.

Как и во время первого восстания, люмпен-пролетарии воспользовались случаем, чтобы удовлетворить свою страсть к грабежам и разрушениям, внося сильнейший элемент анархии в гораздо более организованное движение рабов.

«Не только рабы, — говорит Диодор, — но и бедняки из числа свободных предавались всевозможным бесчинствам и грабежам, бесстыдно убивая попадающихся им рабов и свободных, чтобы не было свидетелей их безумия» (там же).

Общее расстройство жизни привело к прекращению действия римских судов, что, в свою очередь, увеличивало анархию в стране. Местные власти, пользуясь безнаказанностью, чинили над населением всевозможные насилия и беззакония.

После того как Нерве собственными силами не удалось справиться с восстанием, римский сенат, несмотря на предстоящую войну с кимврами и тевтонами, перебросил в Сицилию в 103 г. армию в 17 тыс. человек под начальством претора Луция Лициния Лукулла. Войско было сборным, состоя из римлян, италиков и отрядов из провинциалов и союзников (вифинцев, фессалийцев и др.). Трифон предполагал защищаться в Триокале, но Афинион, освобожденный им из-под ареста, настоял на том, чтобы дать бой в открытом поле. Несмотря на более чем двойное превосходство сил (40 тыс. у Афиниона и 17 тыс. — у Лукулла), рабы были разбиты, потеряв около 20 тыс. человек. Раненный в ноги Афинион остался на поле боя, а Трифон с остатками войска бежал в Триокалу.

Рабы пали духом, и среди них начались разговоры о том, чтобы сложить оружие и снова покориться господам. Однако эти настроения были временными. Одержало верх мнение тех, которые предлагали бороться до последней капли крови. Афиниону, притворившемуся на поле сражения мертвым, удалось ускользнуть от врагов и вернуться к своим. Его появление вдохнуло новое мужество в рабов.

Лукулл явился под Триокалу только через 9 дней после сражения. Взять город штурмом было невозможно. К тому же претор по каким-то непонятным причинам вел себя крайне вяло и скоро отступил от города. Его преемнику, претору Гаю Сервилию, в 102 г. также не удалось добиться каких-либо серьезных результатов. Оба они по возвращении в Рим были преданы суду за плохое ведение операций в Сицилии и осуждены на изгнание.

В это время Трифон умер (вероятно, в 102 г.), и его преемником стал Афинион. При нем восстание, по-видимому, приняло еще более широкие размеры. По словам Кассия Диона (фрагмент 93-й), Афинион чуть было не взял Мессану.

Только в 101 г. сенат смог перебросить в Сицилию достаточно крупные силы. Сам консул Маний Аквилий, коллега Мария, прибыл на остров. Это был опытный полководец, которому удалось добиться решительного перелома. Восставшие были разбиты в большом сражении, а Афинион пал в единоборстве с Аквилием. Уцелевшие укрылись в каком-то укрепленном месте, быть может, в той же Триокале. Римляне голодом довели их до сдачи. Только 1 тыс. рабов под началом Сатира продолжали отчаянно сопротивляться. Наконец, и они сдались на условиях сохранения жизни. Аквилий отправил их в Рим гладиаторами. Там, не желая служить забавой для римской черни, они перебили друг друга перед выходом на арену.

Сицилия была «успокоена» настолько основательно, что даже во время восстания Спартака (30 лет спустя) там не возникло сколько-нибудь крупного движения. Однако революционные традиции продолжали жить среди сицилийских рабов, и еще дважды, в самом конце Республики и в конце Империи, рабы Сицилии снова заставили говорить о себе.

Мы обращали внимание на удивительное сходство, которое существует между обоими сицилийскими восстаниями. Это сходство так велико, что заставляет некоторых исследователей допускать искусственное дублирование отдельных событий. Конечно, благодаря характеру античной историографии удвоение событий в ней является, вообще говоря, вполне возможным. Мы видели примеры такого дублирования в ранней римской истории. Но для сицилийских восстаний такой случай мало вероятен. Основным источником здесь служит Посидоний, современник описываемых событий, исследователь очень осведомленный и серьезный, который едва ли мог допустить в своем произведении какую-нибудь фальсификацию, пусть даже бессознательную. Сходство же между событиями обоих восстаний объясняется, как мы и указывали, одинаковыми условиями, при которых они возникли и развивались. Сицилия 136 и 104 гг. мало чем отличалась: та же концентрация земли, те же рабы-сирийцы, та же бесчеловечная эксплуатация, та же система провинциального римского управления. К этому нужно прибавить влияние революционной традиции и организационных форм, которые второе восстание получило от первого.

Одновременно со вторым сицилийским восстанием вспыхнуло новое крупное движение в Аттике. Рабы Лаврийских рудников восстали, перебили стражу и захватили крепость на мысе Сунии. Отсюда они долгое время опустошали Аттику.

Вероятно, на этот же период, падает восстание рабов-скифов в Боспорском царстве под руководством Савмака. Последний боспорский царь Перисад был убит, и на его место рабы избрали Савмака. Восстание подавил Диофант, полководец Митридата VI, царя Понта, после чего Боспорское царство было присоединено к Понтийскому.