Древний Рим: Республика

Культурные успехи Рима в эпоху больших завоеваний

6. Теренций

Еще в большей степени это применимо к Теренцию. Публий Теренций Афр (около 195—159) родился в Африке. Мальчиком он был привезен в Рим в качестве раба и получил там греческое образование. Впоследствии Теренций был своим господином отпущен на волю.

От Теренция сохранилось только 6 пьес: «Андрия», «Евнух», «Свекровь», «Братья», «Формион» и «Наказывающий самого себя». Основной творческий прием Теренция не отличается от методов его предшественников, в частности Плавта: переделка греческой комедии с применением контаминации. Образцом служит почти исключительно Менандр. Однако с точки зрения композиции, языка и психологических характеристик действующих лиц Теренций значительно ушел вперед. Он ближе к греческим оригиналам, чем Плавт. Римская публика его эпохи в художественном отношении несколько выросла: грубости Плавта стали ее шокировать. С другой стороны, дальнейшее распространение греческой моды должно было оттолкнуть образованную часть римского общества от тех народных элементов, которые содержались в творчестве Плавта. С этой точки зрения эволюция от Плавта к Теренцию была регрессом.

У Теренция мы почти не найдем местного римского колорита, римских названий и вообще каких-нибудь намеков на Рим — греческий фон вполне выдержан. Язык Теренция неизмеримо более изящен и гладок, чем у Плавта. Прологи к его комедиям могут считаться одними из самых ранних образцов римского ораторского искусства. Недаром позднейшие римские ораторы тщательно изучали произведения Теренция.

Характеры у Теренция тоньше, сложнее и глубже. Он часто рисует их в развитии, иногда с показом психологических нюансов. Мораль Теренция не поднимается выше правил мещанской благопристойности и приличия. Но по сравнению с полной аморальностью Плавта, и это было некоторым шагом вперед.

Влияние Теренция на развитие европейского театра Нового времени было еще значительнее, чем влияние Плавта.

Демонстрируя в своих произведениях более высокий уровень языковой, литературной и драматургической культуры, Теренций, однако, не удостоился той всенародной любви, какая досталась на долю Плавта. Более близкие к своим греческим оригиналам, его комедии приближались к жанру высокой бытовой драмы. Написанные изящным языком и практически лишенные реалий римской действительности, они не вызывали отклика у народной массы, привыкшей к простой, грубой речи и соленым шуткам. Изящные сентенции о стыдливости и чести, об отцовском долге и уважении к женщине, звучавшие в произведениях Теренция, могли находить отклик только у людей образованных, приобщенных к высокой культуре и способных к рефлексии, но такие ценители составляли сравнительно небольшую часть той публики, которая в праздничные дни наполняла театр.

Заслуживает внимания развернутая характеристика, которую в свое время дал Теренцию выдающийся русский филолог-классик С. И. Соболевский: «Теренций был искусный, одаренный развитым вкусом переделыватель греческих комедий; у него было удивительное чутье латинской речи, которую в литературе он довел до высокой степени обработки, но у него не было собственного творческого таланта. Отсутствие такого таланта весьма резко сказывается при сопоставлении его пьес с произведениями Плавта: у последнего, несмотря на чужую, греческую оболочку, живым ключом бьет природная даровитость, чисто римский национальный комизм, и это искупает те заимствования, которые он делает в содержании. Если бы у нас была возможность сравнить любую пьесу Плавта с ее греческим оригиналом, то мы наверное не узнали бы его в латинской переработке. Имена, места действия, может быть, были бы одиноковыми, но в греческой комедии, несомненно, не оказалось бы юмора, свежего, нередко грубоватого, но тем не менее неподдельного юмора, дающего всем пьесам Плавта самостоятельную окраску.

Совершенную противоположность в этом отношении представляет Теренций. Все его произведения носят исключительно греческий характер; он близко следует за оригиналом. По своим вкусам и по складу своего ума Теренций не мог сделаться таким любимцем народа, каким был Плавт. Действительно, комедии Теренция были скучны для массы публики, и народ не раз показывал свое невнимание к ним; так, представление комедии "Свекровь" два раза не могло состояться: при первой ее постановке (в 165 г.) народ, не дождавшись конца представления, оставил театр и ушел смотреть представление канатного плясуна; при второй постановке (в 160 г.) представление опять не было доведено до конца, так как публика побежала из театра смотреть на бой гладиаторов; только при третьей постановке (в том же 160 г.) "Свекровь" была прослушана зрителями до конца. Но зато комедия "Евнух" прошла с таким успехом, что в тот же день была повторена, и за нее автору была дана награда в 8000 сестерциев, т. е. такая цена, какой до тех пор ни один поэт не получал за одну пьесу. Комедия "Андрианка" несколько раз возобновлялась после смерти Теренция...

Комедии Теренция несомненно способствовали смягчению римских нравов, семейных отношений, способствовали выработке художественных вкусов римской публики. Велики успехи Теренция и в разработке приемов раскрытия человеческого характера, в достижении художественного правдоподобия. В этом отношении он является выдающимся предшественником новой драмы. Но Теренций уступает Плавту по силе реализма и по яркости драматического таланта» (Соболевский С. И. Теренций // История римской литературы / Под ред. С. И. Соболевского, М. Е. Грабарь-Пассек и Ф. А. Петровского, т. I. М., 1959. С. 108, 110—111).

В этой характеристике много метких и глубоких наблюдений. Сопоставление Теренция с Плавтом и суждение о судьбе их творчества, об оценке их соотечественниками выглядят убедительными, но они же заставляют и задуматься над более общим вопросом о судьбе самого римского театра. Если в сравнении с грубоватыми пьесами Плавта более изысканные творения Теренция были обречены на неуспех перед массовым римским зрителем, то не свидетельствует ли это о неразвитости самой римской публики, об отсутствии в Риме надлежащей культурной среды для развития драматургии и театра? Так оно и было на рубеже III—II вв., и так осталось и в последующем. Никакие усилия ревнителей культуры, направленные на привитие римской публике хорошего литературного вкуса и любви к театру, не помогли, и к концу Республики подлинный драматический театр, который энтузиасты пытались позаимствовать у греков и пересадить на римскую почву, засох, как говорится, на корню, уступив место никогда не умиравшему, действительно национальному жанру — вульгарной пантомиме. Свою роль здесь сыграли не только различия греков и римлян в уровне культурного развития, но и особенности римского характера, обусловившие влечение римлян к более грубым формам зрелищных развлечений — к состязаниям колесничих в цирке и гладиаторским боям, не говоря уже о только что названной пантомиме.