Древний Рим: Республика

Внешняя политика Рима в Ранний период

2. Внешняя политика Рима в первое столетие Республики (V в.). Союз с латинами

Таким образом, в V в. Рим вступает ослабленным. Его внешнее влияние, завоеванное в конце царского периода, почти целиком было потеряно. Этим воспользовались вольски, соседи латинов с юго-востока. Спустившись с гор, они захватили южную часть Лация. Набеги вольсков, быть может, простирались до самого Рима, что отразилось в легенде о Кориолане, хотя и неправильно датированной. Опасность для Лация усугублялась союзом вольсков с эквами, жившими к северу от вольсков. Это заставило в 493 г. римлян и латинов заключить союзный договор. Заключению союза предшествовала война между римлянами и латинами, закон­чившаяся полулегендарным сражением при Регилльском озере (499 или 496 г.). Инициа­тором этого союза традиция считает консула 493 г. Спурия Кассия, с именем которого связывается также первый аграрный законопроект (гл. VIII).

Текст договора (вряд ли буквальный) приведен у Дионисия Галикарнасского (VI, 95).

«Между римлянами и всеми соединенными латинскими городами пусть будет вечный мир, пока останутся несокрушимыми небо и земля. И пусть они не воюют между собой и не накликают войны извне и не дают свобод­ного прохода врагам той или другой стороны. А если кто подвергнется нападению, пусть они помогают друг другу всеми силами, а за это пусть имеют право на равную часть всей движимой добычи. Частные споры пусть улаживаются в течение 10 дней в той общине, в которой они возникнут. К этому договору нельзя ничего прибавить, ни убавить в нем иначе, как только с общего согласия римлян и всех соединенных латинов».

В 486 г. к союзу присоединились герники, народ, быть может, родствен­ный латинам и живший между вольсками и эквами в долине р. Трера. Они также подвергались опасности со стороны своих воинственных соседей, что и заставило их присоединиться к договору 493 г. Так сложился трой­ственный военный союз, основанный на полной равноправности сторон. По первоначальному договору добыча должна была делиться поровну на две части; после присоединения герников добычу стали делить на три час­ти. Латинские общины вступили в союз не изолированно, а как целая фе­дерация. По-видимому, это была тускуланская (арицийская) федерация, состоявшая теперь только из 6 общин, так как Кора и Помеция к моменту заключения договора были захвачены вольсками.

История римских войн V в. открывается легендарным сражением при Регилльском озере (499 или 496 г.). Вот как его описывает Ливий (II, 19—20): «Нельзя было дольше откладывать латинскую войну, испод­воль тлевшую уже несколько лет. Диктатор Авл Постумий и начальник конницы Тит Эбуций выступили с большими пешими и конными сила­ми и у Регилльского озера в тускуланской земле встретили войско не­приятеля; услышав же, что в латинском войске были Тарквинии, не могли сдержать гнева и тотчас начали сражение. Оттого эта битва была тяже­лей и жесточе других. Не только распоряжаясь, вожди заправляли де­лом, но и сами бились врукопашную, смешиваясь с другими воинами, и почти никто из знатных, кроме римского диктатора, ни свой, ни чужой, не вышел из боя непораненным. На Постумия, что ободрял и выстраи­вал воинов в первом ряду, направил коня Тарквиний Гордый, уже отя­желевший с годами и силой врагу уступавший; он был поражен в бок, и свои, подбежав, увели его в безопасное место. И на другом крыле на­чальник конницы Эбуций бросился на Октавия Мамилия, но не застал тускуланского вождя врасплох, и тот, обратившись к нему, пришпорил коня. Враги налетели друг на друга с копьями наперевес, и удар был так силен, что Эбуцию пробило руку, Мамилия ранило в грудь. Он отсту­пил во второй ряд латинов, Эбуций же, чья поврежденная рука не могла удержать дротик, ушел с поля боя. Латинский вождь, ничуть не устра­шенный раною, хочет разжечь битву и, увидев, что воины его отступа­ют, призывает колонну римских изгнанников во главе с сыном Луция Тарквиния. И эти, сражаясь с великой злобой за отобранное добро и родину отнятую, на время взяли верх в битве.

И уже отступали тут римляне, когда Марк, брат Валерия Публиколы, заметил пылкого молодого Тарквиния, величавшегося в первом ряду изгнанников, и, воспламенясь славою своего дома, захотел умножить честь изгнания царей честью их уничтожения; пришпорив коня, он на­правил оружие навстречу Тарквинию. Видя устремленного на него вра­га, Тарквиний отступает в свои ряды, а Валерия, опрометчиво въехав­шего в строй изгнанников, кто-то из них пронзает, подоспев сбоку; конь продолжает бег, умирающий римлянин соскальзывает на землю, а ору­жие падает на его тело. Диктатор Постумий, видя, что такой муж по­гиб, что изгнанники стремительно напирают, а собственные его воины отступают под ударами, дает приказ отборной когорте, состоявшей при нем для охраны: считать врагом всякого, покинувшего строй. Двойной страх удержал римлян от бегства; они поворачивают на врага и восста­навливают ряды. Когорта диктатора первой вступает в бой; ударив со свежими силами и отвагою, рубят они обессилевших изгнанников.

Тогда произошел другой поединок между предводителями. Латинский полководец, увидев когорту изгнанников почти окруженной воинами римского диктатора, поспешно ввел в первые ряды несколько вспомо­гательных манипулов. Их передвижение заметил легат Тит Герминий, среди прочих по приметной одежде и доспехам он узнал Мамилия и с еще большим неистовством, чем прежде начальник конницы, кинулся на вражеского вождя, с одного удара пронзил и убил Мамилия, сам же, снимая доспехи с вражеского тела, был поражен копьем; победив­ший, он был перенесен в лагерь и, как только начали его перевязы­вать, скончался. Тогда диктатор подлетает к всадникам, умоляя их спе­шиться и принять на себя бой, потому что пехота уже обессилела. Те повинуются, соскакивают с коней, выбегают в первые ряды и прикры­вают передовых щитами. Тотчас воодушевляются полки пехотинцев, видя, что знатнейшие юноши сражаются наравне с ними, подвергаясь такой же опасности, чтобы победить неприятеля. Тут-то и дрогнули латины, подавшись под ударами: всадникам подвели коней, а за ними последовали пехотинцы. Тогда, говорят, диктатор, уповая и на боже­ственные и на человеческие силы, дал обет посвятить храм Кастору и объявил награду тому, кто первым, и тому, кто вторым ворвется в неприятельский лагерь. Столь велико было воодушевление, что еди­ным напором римляне погнали врага и овладели лагерем. Такова была битва у Регилльского озера. Диктатор и начальник конницы верну­лись в город триумфаторами» (пер. Н. А. Поздняковой).