Древний Рим: Республика

Кризис конца II в.

3. Кимвры и тевтоны. Военная реформа Мария

Еще в 113 г. на северо-восточных подступах к Италии появился новый враг. Это была большая группа племен, главную массу которых составляли кимвры, племя, вероятно, германского происхождения, вышедшее с берегов Балтийского моря. Но эта группа включала и кельтские элементы. Огромная орда двигалась вместе с женщинами и детьми, со всей своей утварью и скотом. Жилищем служили повозки. Они же в случае надобности играли роль укрепленного лагеря. Военный строй и вооружение кимвров были довольно примитивны. Они нападали на врага сплоченной массой, причем воины переднего ряда в опасных битвах связывали себя веревками. Кимвры были страшны своей храбростью, граничившей с полным презрением к смерти, стремительностью натиска и своей массой.

В 113 г. кимвры подошли к проходам в Северо-Восточных Альпах. Навстречу им выступил консул Гней Папирий Карбон с большим войском. Он приказал кимврам удалиться с территории дружественного Риму племени таврисков. Кимвры повиновались: от вторжения в Италию их удерживал страх перед римлянами. Но Карбон жаждал дешевой победы и решил заманить варваров в ловушку. Проводникам из местных жителей было приказано завести кимвров в засаду, где на них напали римляне (около г. Нореи в теперешней Каринтии). Вероломство Карбона было жестоко наказано: римляне понесли огромные потери, и если бы не страшная гроза, прекратившая битву, все римское войско было бы уничтожено.

Однако и после своей победы кимвры не пошли в Италию. Они повернули на запад, перешли Рейн и появились на Верхней Роне. Возможно, что именно в этот период с севера появилось другое германское племя — тевтоны, и соединилось с кимврами. В Галлию был послан консул 109 г. Марк Юний Силан. Он попытался напасть на пришельцев, был разбит и даже потерял лагерь.

Варвары и на этот раз не использовали своего успеха. Только в 105 г. они появились на Нижней Роне, по-видимому, с намерением вторгнуться в Италию. Против них действовали две римские армии: одна под начальством консула Гнея Маллия Максима, другая — проконсула Квинта Сервилия Цепиона. Римские командующие враждовали друг с другом: более знатный Цепион не желал исполнять приказаний Максима, который в качестве консула был выше рангом. В результате этих раздоров обе армии, одна за другой, были уничтожены близ г. Араузиона (Оранж) осенью 105 г.

К счастью для римлян, они имели дело с врагом, поступки которого не всегда были понятны с точки зрения обычной стратегии. Вместо того чтобы немедленно вторгнуться в Италию, варвары принялись опустошать область галльского племени арвернов. Затем кимвры направились в Испанию, а тевтоны — в Северную Галлию. Рим получил два года передышки.

Результатом поражения при Араузионе явился новый подъем демократического движения. Он выразился в ряде судебных процессов против виновников разгрома: Цепион, Маллий и много других лиц были осуждены. Консулом на 104 г. заочно избрали Мария, который после триумфа над Югуртой прибыл на Рону и стал готовить свои войска для предстоящей борьбы. При нем было несколько опытных офицеров, среди которых находились Сулла, Квинт Серторий, будущий вождь испанского восстания, и др.

В этот период получила завершение военная реформа, начатая Марием еще в 108—107 гг. О социально-политической стороне реформы мы уже кратко говорили выше. Марий начал набирать в свои войска посредством добровольной вербовки пролетариев, а также внеиталийских союзников Рима и провинциалов. Это в конечном результате привело к тому, что римское войско из гражданского ополчения превратилось в профессиональную армию, почти не связанную с производительными классами римского общества. (Что, само собой разумеется, вовсе не означало, что новая армия перестала быть классовой организацией рабовладельческого общества в целом.) Эта армия имела собственные кастовые интересы, жила на свое жалованье и на свою долю в военной добыче. Победоносный полководец (imperator) мог повести такую армию, куда ему было угодно. Опираясь на нее, он становился политической силой, с которой нельзя было не считаться. Профессиональная армия, выросшая из реформы Мария, и стала главным орудием ниспровержения республики.

Новый принцип комплектования армии давал возможность значительно удлинить сроки военной службы, так как солдаты почти не были связаны с производством и служба явилась для них главным средством к жизни. Впрочем, профессионализация армии еще не означала ее превращения сразу в постоянную армию в точном смысле слова. Система гражданского ополчения оставалась. Для каждой новой кампании войска по-прежнему набирались вновь и по окончании ее распускались. В последнем случае солдаты до нового набора превращались в люмпен-пролетариев. В конце Республики благодаря непрерывным внешним и внутренним войнам такие мирные интервалы становились все реже и реже. Фактически солдаты оставались на постоянной службе. Император Август легализовал такое положение, официально перейдя от гражданского ополчения к постоянной армии. В результате реформы значительно поднялась выучка каждого отдельного воина и армии в целом. Марий во время пребывания на Роне систематически тренировал свои войска, приучая их к длительным переходам и к земляным работам (так, войсками Мария был прокопан канал в устье Роны, облегчивший транспорт из Италии). Саперный инструмент становится необходимой принадлежностью воина. Вооружение унифицируется. Копье (hasta) выходит из употребления, но зато вся тяжелая пехота получает на вооружение усовершенствованный pilum. Легкая пехота из граждан исчезает, заменяясь специализированными частями, набиравшимися в провинциях (например, балеарские пращники). Гражданская конница также целиком заменяется провинциальными и союзными контингентами.

Изменение социального состава армии и необходимость поднять ее боеспособность повлекли за собой большие изменения в организации и тактическом построении легиона. Окончательно входит в употребление новое подразделение легиона — когорта, состоящая из трех манипулов (у италийских союзников когорта существовала и раньше; в римской пехоте она появляется спорадически еще до Мария). Это значительно повышает маневренность легиона. Старое построение тремя линиями (гастатов, принципов и триариев), основанное на различных степенях подготовки воинов, больше не вызывается необходимостью, так как тренировка каждого бойца теперь была более или менее одинаковой. Поэтому, хотя построение легиона тремя линиями остается, назначение его совершенно меняется.

Обычно (но не обязательно) в первой линии помещалось 4 когорты, во второй и третьей — по 3. Когорты располагались в шахматном порядке. В каждой когорте манипулы стояли рядом друг с другом: на правом фланге — манипул триариев, в центре — принципов, на левом фланге — манипул гастатов. В манипуле вторая центурия помещалась в затылок первой. Нормальный (полный) состав легиона был 6 тыс. человек, когорты — 600, манипула — 200, центурии — 100 человек.

Реформа Мария придала римскому войску ту организацию, которую оно в основном сохранило на всем протяжении Республики и в первые столетия Империи.

В 104 и 103 гг. Марий дважды подряд избирался консулом (в 104 г. снова заочно). Впрочем, его избрание на 102 г. прошло не без затруднений. Неслыханный прецедент, когда одно и то же лицо три года подряд избирается консулом (причем избрание на 102 г. явилось четвертым по счету), вызвал сильное противодействие даже в народном собрании. Однако влиятельному народному трибуну 103 г. Луцию Аппулею Сатурнину удалось добиться избрания Мария.

В 102 г. кимвры и тевтоны вновь появились на горизонте. Кимвры, встретив упорное сопротивление кельтиберов, покинули Испанию и двинулись в Северную Галлию, где соединились с тевтонами. После того как варвары были отбиты храбрым племенем белгов, их вожди решили наконец напасть на Италию. Для этого они разделились на две части: тевтоны должны были вторгнуться через западные альпийские проходы или вдоль лигурийского побережья, кимвры же собирались проникнуть в Италию через знакомые им по прежней кампании северо-восточные проходы.

Марий в это время находился в Риме. Узнав о появлении врагов, он спешно вернулся на Рону. Второй консул 102 г. Квинт Лутаций Катул остался в Цизальпинской Галлии для встречи кимвров.

Марий ждал тевтонов в сильно укрепленном лагере на Роне, при впадении в нее Изары (по другим предположениям — значительно южнее, при впадении в Рону р. Друенции). Место было выбрано удачно, так как лагерь закрывал дорогу и к альпийским горным перевалам, и к побережью. Три дня варвары безуспешно штурмовали римский лагерь, неся большие потери. Наконец, они прекратили штурм и, обойдя лагерь, двинулись на юг, направляясь прямо в Италию.

У Мария хватило выдержки спокойно пропустить врагов, которые в течение нескольких дней с оскорбительными возгласами двигались мимо римлян. Когда тевтоны ушли вперед, Марий снялся с лагеря. Двигаясь быстрыми маршами, он обходными путями опередил медленно идущую орду и достиг Секстийских Вод (Aquae Sextiae, теперь г. Экс), местечка, расположенного к северу от Массилии. Таким образом, путь варварам был закрыт. Римляне разбили лагерь на высоком берегу небольшой реки. Авангард неприятеля, состоявший из племени амбронов, вероятно, родственного тевтонам, не дожидаясь прихода главных сил, атаковал позиции Мария и был разбит наголову. День или два спустя подошли тевтоны. Завязалась долгая и жаркая битва. Несмотря на огромное неравенство сил (у Мария едва ли было больше 30—40 тыс.), боевые качества новой римской армии обеспечили ей блестящую победу. Не менее 100 тыс. тевтонов было убито или взято в плен. Спастись в неприятельской стране никому не удалось. Много тевтонских женщин покончило жизнь самоубийством (лето 102 г.).

В это время кимвры уже проникли в Северо-Восточную Италию. Катул не сумел удержать их в горных проходах Альп и отступил на правый берег По. Вся Транспаданская Галлия оказалась в руках варваров. Однако они не спешили двигаться на юг и зиму 102/01 г. провели на отдыхе, наслаждаясь непривычным для них климатом и удобствами культурной жизни. Это дало возможность римлянам объединить свои силы. Победоносная армия Мария была переброшена в долину По и соединилась с войсками Катула. Сам Марий после непродолжительного пребывания в Риме, где был избран консулом на 101 г. в пятый раз, прибыл на театр военных действий.

На равнине около г. Верцелл, в верховьях По, произошла битва, в которой римляне широко использовали свою конницу. Кимвров постигла та же судьба, что и тевтонов за год до этого: не менее 65 тыс. их было уничтожено, уцелевшие попали в плен и наполнили собой невольничьи рынки (лето 101 г.), Италия наконец вздохнула свободно. Марий стал самым популярным человеком в Риме. Даже его политические враги должны были признать, что он спас Италию.

Преобразования, произведенные в римской армии в конце II в., справедливо связывают с именем Гая Мария. Знаменитый исследователь военного искусства Ганс Дельбрюк, анализируя самые важные изменения в организации армии, способах ее комплектования, достигнутые в результате реформы, выделяет следующие моменты: «Когортная тактика является высшей точкой, которой достигла древняя пехота в развитии искусства боя. С тех пор все зависит от искусства полководца, которому уже не требуется изобретать новые формы строя, а нужно только применять и развивать установившиеся. Основой когортной тактики явилось профессиональное войско, заменившее гражданское. Вплоть до Мария комплектование производилось еще по старым правилам, хотя сущность последних и изменилась... Марий сразу положил конец всем этим древним формам набора и утвердил систему вербовки солдат. Чем больше капитализм, с одной стороны, и рабство — с другой превращали средний класс и крестьянство в деклассированный элемент, тем более удобную почву представляла собой Италия для офицера-вербовщика, и Марий не страшился принимать в войско даже рабов (Плутарх. Марий, 9). И теперь всеобщая воинская повинность не только не была отменена законом, но даже впоследствии давала основание для производства набора; что же касается института наемников, то он существовал в армии уже давно и теперь только усилился» (Дельбрюк Г. История военного искусства. Т. I. СПб., 1994. С. 304—305).

Надо полагать, что осуществленные преобразования самым благотворным образом сказались на армии. Боевые качества римской армии, помноженные на полководческое искусство Мария, принесли Риму блестящие победы над тевтонами в 102 г. (в Трансальпинской Галлии у местечка Аквы Секстиевы) и кимврами в 101 г. (у города Верцеллы в Северной Италии). Вот как сражение с кимврами описывает Плутарх (Марий, 25—26): «Бойориг, царь кимвров, с небольшим отрядом подъехал к самому лагерю и предложил Марию, назначив день и место, выйти, чтобы биться за власть над страной. Марий ответил ему, что никогда еще римляне не совещались о битвах с противником, но он сделает кимврам эту уступку; решено было сражаться на третий день, а место было выбрано у Верцелл, на равнине, удобной и для римской конницы, и для развернутого строя варваров. В назначенный срок оба войска выстроились друг против друга. У Катула было 20 300 воинов, у Мария—32 000... Пехота кимвров не спеша вышла из укрепленного лагеря; глубина строя у них была равна ширине и каждая сторона квадрата имела 30 стадиев. А конница, числом до 15 тысяч, выехала во всем своем блеске, с шлемами в виде страшных, чудовищных звериных морд с разинутой пастью, над которыми поднимались султаны из перьев, отчего еще выше казались всадники, одетые в железные панцири и державшие сверкающие белые щиты. У каждого был дротик с двумя наконечниками, а врукопашную кимвры сражались большими тяжелыми мечами.

Всадники не ударили на римлян прямо в лоб, а отклонились вправо и понемногу завлекли их в промежуток между конницей и выстроившейся левее пехотой. Римские военачальники разгадали хитрость противника, но не успели удержать солдат, которые сразу же бросились вдогонку, едва один из них закричал, что враг отступает. Тем временем варварская пехота приближалась, колыхаясь, точно безбрежное море. Тогда Марий, омыв руки, поднял их к небу и взмолился богам, обещая принести им гекатомбу; молился и Катул, также воздев руки и творя обеты Судьбе сегодняшнего дня. Рассказывают, что Марий, когда ему во время жертвоприношения показали закланных животных, громко вскричал: «Победа моя!». Но когда завязалось сражение, Мария, как сообщает Сулла, постигло заслуженное наказание. Огромное облако пыли поднялось и, как бывает всегда, застлало воинам глаза, и потому Марий, первым двинувшийся преследовать врага и увлекший за собой легионы, упустил противника, пройдя мимо варварского строя, и долго блуждал по равнине; кимвры же по счастливой случайности натолкнулись на Катула, и самое жаркое сражение шло там, где стоял он и его солдаты, среди которых находился и Сулла, по его собственным словам. Даже солнце, светившее кимврам в глаза, и зной сражались на стороне римлян, ибо варвары, выросшие в туманных, холодных странах, терпеливые к морозу, в жару покрывались обильным потом, задыхались и щитами прикрывали лица, а битва происходила после летнего солнцеворота, по римскому исчислению — в третий день перед календами месяца секстилия, как его тогда называли (теперь он именуется августом).

Пыль, скрыв врага от глаз солдат, увеличила их храбрость, ибо они не видели огромных толп варваров, пока те были далеко, и каждый, сходясь в рукопашную с теми, кто подбегал к нему вплотную, не был устрашен видом остальных врагов. Римские солдаты были так выносливы и закалены, что ни одного из них нельзя было увидеть покрытым потом или задыхающимся, несмотря на духоту и частые перебежки, как об этом, говорят, писал сам Катул, возвеличивая подвиг своих солдат.

Большая и самая воинственная часть врагов погибла на месте, ибо сражавшиеся в первых рядах, чтобы не разрывать строя, были связаны друг с другом длинными цепями, прикрепленными к нижней части панциря. Римляне, которые, преследуя варваров, достигали вражеского лагеря, видели там страшное зрелище: женщины в черных одеждах стояли на повозках и убивали беглецов — кто мужа, кто брата, кто отца, потом собственными руками душили маленьких детей, бросали их под колеса или под копыта лошадей и закалывались сами. Рассказывают, что одна из них повесилась на дышле, привязав к щиколоткам петли и повесив на них своих детей, а мужчины, которым не хватило деревьев, привязывали себя за шею к рогам или крупам быков, потом кололи их стрелами и гибли под копытами, влекомые мечущимися животными. Хотя они и кончали с собой таким образом, в плен было захвачено 60 тыс. человек, убитых же насчитывалось вдвое больше» (пер. С. А. Ошерова).